Крошечный Сайлак вернулся назад, с его приходом в шатер проник новый запах. Запах падали и мокрого меха. За ним следовали два высоких гоминида, а после них вошел громадный терл.
— У нас гости, — зычно провозгласил он.
Свет Арки едва просачивался сквозь облака. Только внимательно приглядевшись, можно было различать некоторые детали. Гостей было двое: мужчина и женщина. Почти всюду их покрывали прямые черные волосы, блестящие от дождя; в широко раскрытых улыбающихся ртах сверкали большие зубы. На них не было ничего, кроме сумок на ремнях. Огромные руки оказались пустыми.
Вполне возможно, что никто, кроме Валавирджиллин, никогда не видел ни одного гула. Некоторые из присутствующих не смогли сдержать неприязненной реакции. Чит, отвернувшись, остался стоять в дверях на страже. Спаш вскочила на ноги, она явно с трудом сохраняла самообладание. Сайлак, Теггер и Чейчинд стояли с широко раскрытыми глазами и ртами, сжавшись от отвращения.
Нужно было срочно что-то сделать! Она встала и поклонилась:
— Добро пожаловать. Я — Валавирджиллин из машинных людей. Мы ждем здесь, чтобы попросить у вас помощи. Это — Анакрин и Варвия из краснокожих пастухов; Перилак и Манак из глинеров, Читакумишад и Сопашинтей из машинных людей…, — она называла всех поочередно по мере того, как к ним, по ее мнению, возвращалось присутствие духа.
Мужчина-гул не стал ждать, когда она кончит представлять всех.
— Мы знаем все ваши племена. Я —…, —он произнес что-то с придыханием. Губы его не смыкались до конца, в остальном же он пользовался торговым диалектом совершенно свободно. — Но вы можете называть меня Арфистом по типу инструмента, на котором я играю. Мою жену зовут —…, — снова придыхание и свист, напомнившие музыку, что звучала снаружи. — Горюющая труба. Как вы занимаетесь РИШАТРА?
Теггер стоял, сжавшись, но, услышав вопрос, мгновенно оказался рядом со своей женой и заявил:
— Мы не можем.
У женщины-гула невольно вырвался смешок.
— Мы знаем, — сказал Арфист, — не волнуйтесь.
Терл обратился прямо к Горюющей трубе:
— Они находятся под моей защитой. Если вы обещаете нам безопасность, я сниму доспехи. После этого причиной для вашего беспокойства останется только мой рост.
Все четверо глинеров выстроились в ряд, изо всех сил вытягиваясь вверх.
— Наш народ занимается РИШАТРА, — проговорила Кориак.
Валавирджиллин нестерпимо захотелось домой. Туда, где она кормила бы мужа и детей. А о любви к приключениям на время можно было бы и забыть… Да, слишком поздно.
— В нашей империи РИШАТРА связывает всех между собой, — сообщила Валавирджиллин повелителям ночи.
— Да, — согласился Арфист. — Империю Строителей Городов скрепляла ришатра. Вашу скрепляет горючее. Мы практикуем ришатру, но сегодня, думаю, заниматься ею не будем, потому что понимаем, как это обеспокоит Красных пастухов…
— Не настолько мы слабые, — запротестовала Вар-вия.
— …и еще по одной причине, — продолжал Арфист. — Вы хотели обратиться к нам с просьбой?
Все заговорила одновременно.
— Вампиры…
— Вы видите ужас…
— Смерть…
Голос терла заглушил все остальные:
— Вампиры нанесли урон всем расам, проживающим на территории десяти дней ходьбы. Помогите нам покончить с этой опасностью.
— Двух-трех дней ходьбы, не больше, — поправил его Арфист. — После набега вампирам необходимо вернуться к себе в убежище. Но все равно это большая территория, на которой обитают более десяти рас гоминидов…
— Но благодаря им у нас достаточно пищи, — мягко сказала Горюющая труба. Ее голос был несколько выше по тону, чем голос ее спутника. — Ваша проблема заключается в том, что у нас нет никаких проблем. То, что хорошо для любого из вас, хорошо и для ночных людей. Вампиры кормят нас, так же как влечение к спирту среди рас, ставших вашими покупателями, — вас, Валавирджиллин. Но если вы сумеете победить вампиров, нам это тоже пойдет на пользу.
Осознавали ли они, как много сказали всего несколькими фразами? Но слишком многие тут же начали им отвечать, и Валавирджиллин промолчала.
— Я хочу, чтобы вы меня поняли, — продолжала Горюющая труба, — и подумали как следует. Манак, что, если твоя королева поссорится с людьми терла? Если бы вам удалось убедить нас не касаться мертвых, которые лежат под стенами терла, очень скоро он запросил бы пощады.