– Это должно быть папочка малыша? – шепчет она, тыкая меня локтем в ребра. Мы хихикаем и подходим познакомиться к сладкой парочке.
Рид отходит от Мэдди и заключает меня в крепкие объятия.
– Привет, Мэл. Я скучал по тебе.
– Я тоже, Рид. Рада тебя видеть.
За время отношений с Мэдди, Рид стал для меня кем-то вроде брата.
Все эти годы я мечтала о брате или сестре. Сейчас, когда они у меня, наконец, есть, пусть и не родные по крови, я чувствую себя самым счастливым человеком на Земле.
– Как насчет как-нибудь пообедать на неделе? Я была бы рада прийти и посмотреть на твою работу, может, и с Диланом встретимся, – я скучала по еженедельным встречам с Ридом и я чувствовала себя сумасшедшей из-за того, что позволила себе так долго с ним не видеться.
– Ничто не сделает меня более счастливым, Мэл, – Рид улыбается мне, но потом ловит на себе подозрительный взгляд Мэдди.
– Господи! Вы двое находитесь в одной комнате меньше двух минут и уже секретничаете, – хихикает она. Я могу оспорить ее обвинение, могу сказать, что мы планировали обычный ланч, но где в этом веселье.
Рид и я обмениваемся конспираторскими взглядами, отчего Мэдди фыркает.
Вскоре Эван и мама зовут всех ужинать на кухню. Видно из-за того, что Эван отставной пожарник Нью-Йорка, он являлся кулинарным гением. Ужин был просто фантастическим и не только из-за еды. Все живо болтали между собой и смеялись. Даже Пейтон вступала в разговор.
Не могу ничего поделать со своей улыбкой, когда мама и Эван обменивались сладкими взглядами. Если не ошибаюсь, под столом они держались за руки. Мне очень хотелось наехать на них с расспросами, но пока потерплю, чтобы не смущать маму.
Около одиннадцати часов Линда собралась уезжать и Рид с Мэдди последовали ее примеру. Мэдди, когда выходила, легко мне подмигнула. Она посвятила меня в план устроить Риду сюрприз в ближайшие несколько недель, чтобы отметить его новую работу. Мне нравилось, что я получила шанс помочь ей еще больше увлечь его собой.
Мама и Эван все еще убираются на кухне, когда Пейтон садится рядом со мной на диван.
– Так что происходит? – она подгоняет меня, но я не знаю, к чему она клонит.
– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я, рассеяно переключая каналы.
– Ну, вся эта чепуха про «Мелани не любит себя», я только поняла, что ты была в словно в сломанном доме, – Пейтон делает паузу, чтобы обвести взглядом комнату. – Это место великолепное и, ясное дело, ты была с парочкой людей, которые очень любят тебя, – она подворачивает ноги и добавляет, – и я спрашиваю, почему так?
Онемевшая, я не могу придумать ни одного логического объяснения. Так что просто говорю.
– Я не знаю, Пейтон. Я просто не знаю.
«Кхм» сзади нас прерывает разговор, и Пейтон встает с дивана. Мама и Эван закончили на кухне и сейчас стояли за нами.
– Я пойду приму душ и подготовлюсь ко сну. Хотелось бы отправиться в дорогу рано утром, – я киваю, когда Пейтон проходит мимо меня. – Было очень приятно с вами познакомиться. Спасибо, что разрешили остаться.
– Ты желанный гость в любое время, Пейтон, – мама улыбается, а Эван кивает, когда Пейтон поднимается по лестнице.
– Думаю, я тоже отправлюсь домой. Оставляю вас, девчонки, поболтать, – хватая пальто с вешалки, говорит Эван.
Я встаю попрощаться.
– Я действительно очень рад видеть тебя, Мелани. Надеюсь, мы втроем поладим до того, как ты вернешься назад, – Эван снова протягивает руку, и я вежливо пожимаю ее в ответ.
Извиняюсь и позволяю им частное пространство для всего того, что им нужно сказать друг другу. Но, подглядывая с кухни, вижу, как Эван прячет волосы за мамино ухо и нежно целует ее в щеку. Когда она кладет руку на грудь мужчины и встает на кончиках пальцев, чтобы дотянуться до его губ, ощущаю, как еще один кусочек моего сердца встет на место.
Дверь закрывается, и я вижу маму, входящую на кухню.
– Сделать тебе чаю, мам?
Она знала, что на самом деле я хотела сказать: «Усади свою задницу и посвяти меня в каждую деталь».
Мама смеется, когда берет таблетку для посудомоечной машины под раковиной. Опуская последнюю тарелку в посудомоечную машину, она закрывает дверь и нажимает кнопку. Разговор будет бесполезным из-за шума нашей старой машины.
Когда она ухмыляется мне, я знаю, каков ее план. Она умная! Выходя из кухни, она обвивает меня рукой за талию, пока мы идем до наших комнат.
– Хорошо. Сейчас ты снята с крючка, но завтра я хочу знать все.
– Люблю тебя.
– Я тоже люблю тебя, мам, – я стою тут и смотрю, как она идет по коридору в свою комнату, и в моей голове прокручивался вопрос, заданный Пейтон.
Окруженная ежедневной маминой любовью, как так получилось, что я не научилась любить себя?
Глава 12
Следующим утром Пейтон встает где-то в шесть и уезжает прежде, чем даже проснулась моя мама. И, конечно же, мама расстроилась.
– Я хотела узнать ее получше, – она пожимает плечами и добавляет. – Возможно, мне удастся это в следующий раз, – потянувшись за кофе, она предлагает мне чашку.
Мы сидим за столом, потягивая кофе в полной тишине, прежде чем я решаюсь расспросить ее об Эване.
– Он хороший, – бросаю я невзначай, ожидая какой-нибудь реакции.
Прежде, чем спросить о ком я, глаза мамы начинают сиять от внутреннего счастья.
Ладно, я сдаюсь первой.
– Эван. Ведь кроме него вчера вечером в этом доме был только Рид, и было бы странно, если бы я о нем так отзывалась, – я ежусь и делаю вид, будто меня вот-вот вырвет. Мама хихикает, а я тянусь и кладу руку ей на предплечье. – Я действительно счастлива за тебя, мам.
И, когда она, наконец-то, верит в мои слова, то расслабляется, и на ее лице появляется мечтательно выражение, словно она вдалеке отсюда.
– Эван милый, правда? – мама словно превратилась в подростка.
– Ну, конечно же. Если тебе нравятся черные волосы с проседью, острые черты лица и мускулистое тело, то тогда соглашусь, – я выгибаю бровь и делаю глоток кофе.
Мама легонько бьет меня по руке, а ее щеки краснеют.
За следующий час мы успеваем обсудить практически все. Оказалось, что она встречается с Эваном еще с конца декабря. Он никогда не был женат и у него нет собственных детей, поэтому мама и Эван решили особо не спешить. По мере того как она говорит о нем, ее лицо светится с каждым словом всё сильнее. Я очень надеюсь, что у них все получится.
– Так ты видишь будущее с ним или вы все еще «не торопитесь»? – осторожно спрашиваю я. Мне не хотелось спугнуть ее, чтобы она закрылась.
– Ох, я не знаю. Просто эта такая огромная работа. У него есть собственная жизнь и у меня есть своя и пока мне этого достаточно, – мама выдыхает и слегка ерзает на стуле.
Я с уверенностью могу сказать, что ее слова были не совсем правдой.
– Но что если твоя жизни и его жизнь как-то сплетутся вместе? Может быть, получится этакая «наша» жизнь, – я делаю значительную паузу на слове «наша», и мама смеется.
– Эх, кто знает? Возможно, однажды, – притянув свою чашку ко рту, она бормочет в фарфор.
Зная слишком хорошо, насколько трудно говорить о том, о чем ты не очень готов говорить, я оставляю эту тему и встаю, чтобы налить себе еще одну чашку кофе. Начиная делать английские маффины, задаю вопрос, который интересовал меня еще с прошлой ночи.
– Сколько ему лет? Он выглядит слишком молодо, чтобы быть на пенсии, – нажимаю кнопку на тостере и облокачиваюсь о столешницу, ожидая ответа.
– Эван рано вышел на пенсию, – говорит мама коротко и с грустью.
– Ох, как так? – направляясь к холодильнику, чтобы положить обратно пакет с маффинами и достать масло, интересуюсь я.
– Одиннадцатое сентября, – она произносит это одновременно с пиликаньем тостера, и я сажусь обратно на стул, вместо того чтобы доделать свой завтрак.