– Ну, мы здесь для того, чтобы отвлекать тебя всю ночь, – поет Лия, размахивая DVD с «Супер Майком».
Выхватив диск из рук Лии, Камми смотрит на него.
– Да, это отвлечет, – на ее лице играет удовлетворенная ухмылка, и мы смеемся, доставая тарелки для маленького ужина с парочкой горячих парней без рубашек.
– Он чертовски горяч, – кричит Пейтон, когда Мэтт Бомбер гордо шествует на экране.
Допивая свой третий, а может четвертый бокал, Лия дико трясет головой.
– О нет! Он! Он тот, с кем бы я переспала, – указывая на Ченнинга Татума, Лия едва не пускает слюни.
– Что насчет тебя, Камми? Кто твой сегодня? – я пихаю ее локтем под ребра, подталкивая на реакцию под стать девичнику, который мы ради нее закатили на всю ночь.
Она делает глоток вина и пожимает плечами. Нет ответа.
– Давай же, Камми. Будь у тебя шанс, с кем бы ты провела одну горячую ночь?
Камми краснеет от маленького теста Лии.
– Ни с кем.
Вау, она в плохом настроении. Неожиданно я понимаю, на что это похоже – так было, когда мы расстались с Брайаном.
В надежде поднять ей настроение, я останавливаю фильм на моменте, где мышцы Алекса Петтефера пульсируют на экране.
– Даже не с ним, Камми? Посмотри на него! У его мышц есть мышцы. Этот парень – Бог. И ты говоришь, что вышвырнула бы его из постели?
– Хорошо. Нет. Я не вышвырнула бы его из кровати, – со следами вина на губах, бормочет Камми.
Когда мы свистим и хохочем, Камми закатывает глаза и наконец тоже смеется.
После третьего стакана вина и хорошо проведенного времени с девочками, решаю пойти спать. Я прохожу мимо стола и беру конверт, который сегодня получила. Это от мамы, даже сквозь множество слоев бумаги, чувствую, что это тетрадь на спирали.
Сев на кровать, разрыва. упаковку и вытаскиваю тетрадь. Письмо приклеено к передней странице, на нем написано мое имя маминым почерком. Я рассеяно провожу пальцем по выписанной линии своего имени и тотчас скучаю по маме.
Открываю конверт и достаю письмо
«Дорогая Мелани, я разбирала на днях чердак и нашла эту тетрадь. Я знаю, что он бы хотел, чтобы она была у тебя. Пожалуйста, знай, что я люблю тебя больше, чем небеса. Он тоже.
С любовью, мама (и папа тоже)».
Трясущимися руками провожу пальцами по выцветшей голубой обложке тетради. Это принадлежало моему папе. Он когда-то также держал в руках эту тетрадь. Нежно открывая оборванную обложку, я вижу слова, нацарапанные на бумаге, и на глазах появляются слезы. Просматривая страницы, вижу несколько десятков довольно коротких записей.
«Март 1995
Твоя мама сегодня рассказала мне про тебя. Никогда не забуду, как она выглядела и насколько счастливыми меня сделали ее слова. Я хочу сообщить тебе, что сегодня первый день как ты стала частью моей жизни и я очень взволнован и жду того дня, когда смогу подержать тебя на руках».
Слезы льются по моим щекам, и не важно, как быстро я пытаюсь смахивать их, новые заменяют старые. Мой папа написал эту книгу для меня. Он даже не знал меня, но написал эти письма, потому что хотел дать знать насколько сильно любит меня.
Я читаю дальше, но одна запись цепляет мое внимание и заставляет улыбаться до ушей. По моим быстрым подсчетам, мама была на середине беременности.
«15 мая, 1995
Я почувствовал сегодня твой толчок. Это было немного странно и страшно, но это был самый волнующий момент в моей жизни. Твоя мама и я смотрели фильм в кровати. Она взяла мою руку и положила на свой живот. Это было совсем не то, чего я ожидал – в лучшем случае маленький пузырик в движении. Я мельком увидел твои крошечные пальчики, тыкающиеся из-под одеяла. Сегодня ты стала для меня реальной, и я просто знал, что должен поделиться этим с тобой».
К следующему письму прикреплена монограмма с моим изображением. Это был снимок в профиль, и я проследила пальцем изгиб своего носика.
«Июнь 1995
Мы сегодня узнали, что ты девочка. Девочка. Твоя мама начала плакать. Я... ну, мне было страшно. Я хочу защитить тебя от всего. От разбитых коленок и проваленных тестов, до разбитого сердца. Но что, если у меня не получится? Что, если ты поранишься, потому что я не смог справиться со своей работой? Я надеюсь, что ты знаешь, что, несмотря на то, сколько раз мы боремся с комендантским часом и местом ночлега или все те вещи, о которых спорят папы и дочери, знай, что я борюсь, потому что люблю тебя».
Последняя запись заставляет меня смеяться сквозь слезы. Теперь я знаю, откуда у меня надоедливое стремление к совершенству. Я перелистываю страницы дневника и читаю про то, как он делал мою люльку и помогал Линде удивить маму с детской душевой. Это странно, что я никогда его не знала, но через его слова, обычные строки на листе бумаги, чувствовала, что он прямо здесь, в моей комнате, со мной. Когда я добралась до последней записи, снова заплакала. Он написал ее за вечер до своей смерти.
«29 сентября, 1995
Дорогая Мелани, твоя мама и я недавно обсуждали имена. Если в один день ты будешь читать эти строки, и тебя будут звать Джессика или что-то в этом роде, знай, что я проиграл битву. Но каким- то образом твоя мама согласилась со мной, и я надеюсь, что адресую это верному человеку.
С того времени как ты должна появиться со дня на день, я думал, что сделаю эту запись длинной. Есть пара вещей, о которых я хочу сказать и чувствую, что если напишу эти простые уроки на бумаге, то ты сможешь вернуться к ним в любое время, когда они будут тебе нужны, когда меня может не быть рядом, чтобы рассказать их тебе. Я человек чисел и фигур, линий и зданий, так что заранее извиняюсь за то, что не поэтичен со всем этим.
1. Будь доброй. Теплая улыбка с теплыми словами пойдет дальше, чем любая унция принижения. Мир может не всегда казаться хорошим по отношению к тебе, но ты найдешь красоту в нем, если будешь доброй к нему.
2. Будь терпеливой. Все стоящее в твоей жизни требует времени. Так что будь терпеливой, но всегда проявляй упорство. Когда тебя ударили, а так и будет, потому что это неизбежно в жизни, встань и сражайся в два раза сильнее за то, над чем ты работаешь.
3. Веселись. У тебя вся жизнь для того, чтобы беспокоиться о счетах, долгах и о всех взрослых вещах. Никогда не забывай смеяться и наслаждаться простыми удовольствиями в твоей жизни. Никогда не знаешь, когда они уйдут.
4. Люби все, что у тебя есть. Я никогда не знал, что такое любовь до встречи с твоей мамой. И когда она рассказала мне про тебя, я понял, что на самом деле значит любовь. Так что, когда встретишь того, кого будешь любить, не мешкай.
Помни то, что если эти советы не помогают, твоя мама и я любим тебя больше, чем кто-либо когда-либо. Ты звезды в нашем небе и мелодия наших сердец... Не смейся. Я же говорил, что не очень хорош во всех этих поэтических штуках.
Не могу дождаться того, чтобы встретиться с тобой, малышка (кого, как я нескрываемо надеюсь, зовут Мелани).
С любовью, папа».
Закрыв тетрадь, я крепко прижимаю ее к себе и шепчу сквозь всхлипы.
– Я тоже тебя люблю, папа.
Глава 14
Июль 2013
Я работала в лагере уже две недели и мне нравилось. Нет, сильно нравилось. Я еще никогда не была окружена таким количеством счастья и улыбок, как здесь. В конце дня я была вся в грязи и пыли, а иногда и в блестках, в зависимости от того, что мы делали целый день, но это было счастьем.
Сегодня меня определили в спортивную секцию, где мы будем играть в футбол. И от этого я думала о Брайане. С тех пор как я прочила папин дневник, все напоминало мне о нем. Мне хотелось дать нам второй шанс, но я пока не понимала как. С нашего разговора прошло несколько недель, и я не видела его. Я проезжала мимо его дома с какой-то призрачной надеждой, что он все еще живет там, но так как это было здание университета, понимала, что его там не будет. Скорее всего, он просто уехал обратно домой.