Выбрать главу

С переходом от монархов к литераторам вранье нарастает, как горная лавина. В жилах Пушкина текло 75% русской крови. Все его предки — русские, кроме одного прадедушки, африканца Абрама Ганнибала, и одной прабабушки — супруги Ганнибала, полунемки-полушведки Христины фон Шеберг. Русские — три остальных его прадеда (Александр Петрович и Алексей Федорович Пушкины и Василий Иванович Чичерин). Русские же и три пушкинские прабабки: Евдокия Ивановна Головина, Лукерья Васильевна Приклонская и даже Сарра Юрьевна Ржевская, род которой восходил к самому основателю Руси Рюрику. Хотя родители — Юрий Петрович и Екатерина Никифоровна — и дали ей ветхозаветное имя, такое тогда было в порядке вещей.

Даже по законам Третьего рейха поэт — полноправный ариец, которого не взяли бы разве что в СС, однако для россиянских «интернационалистов» типа Шевченко восьмушка африканской крови делает Александра Сергеевича негром.

С Лермонтовым еще однозначнее. Михаил Юрьевич — русский на 98%. Крови попавшего в русский плен в 1613 году шотландца на польской службе Джорджа Лермонта в нем 1/64 (1,5625%), а от татарина Аслан-Мурзы Челубея, перебравшегося на Русь в 1389 году, крестившегося и получившего имя Прокопий, и того меньше.

Русским можно считать и Достоевского, среди нерусских предков которого известен разве что тот же Аслан-Мурза Челубей. От потомков его сына Льва Широкого Рта (Ртища) произошел старинный род Ртищевых, один из которых, Данила Иванович, в 1456 году перебрался в принадлежащий Великому княжеству Литовскому Пинск. Там его сын Иван Ртищев в 1506 году получили во владение часть села Достоево, по названию которого эта ветвь рода и была прозвана Достоевскими. Начиная с последней трети XVI века внук Данилы Федор Ртищев и его жена Софья Яновна (возможно, полька, но скорее белоруска) обитают на Волыни. Там семья украинизируется, а отец писателя в 1809 году перебирается в Москву, где и женится на дочери русского купца Марии Нечаевой. Таким образом, у их сына оказывается 50% русской крови от матери и небольшая доля от Ивана Ртищева, то есть больше половины, а среди прочей преобладают украинская и белорусская.

Само собой, Пушкина, Лермонтова и Достоевского, а также российских монархов, как и всех прочих людей, надо оценивать не по крови, а по делам, но маниакальное стремление доказать, что все они были нерусского происхождения, ничуть не лучше нацистской шизофрении. Наоборот, нет лучшей питательной среды для фашизма, чем лживые байки мутных субъектов непонятного происхождения и вероисповедания.

АНДРЕЙ ФУРСОВ,

директор Центра русских исследований Института фундаментальных и прикладных исследований Московского гуманитарного университета

Русские ружья при Бородине стреляли на 300 шагов, а французские на 1000

Наполеон назвал Бородино самым ужасным сражением в своей жизни и сказал знаменитую фразу: «Французы были достойны победы, а русские были достойны быть непобедимыми». Кутузов написал реляцию императору, что полная «виктория», французы потеряли 40 тысяч, мы потеряли 25 тысяч — это неправда. Потом историки переправили эту цифру, что 54 тысячи потеряли французы и около 40 тысяч мы. Скажем, дореволюционный историк армии Керсновский писал в отношении потерь — 30—40 тысяч французы, 50-60 тысяч русские. Это не только плохой показатель вообще, он плохой особенно в том, что французы-то наступали, они должны были потерять больше. Кстати, французы потеряли больше генералов и офицеров — это действительно, факт. Сегодня историки говорят о таком соотношении потерь. Около 38—39 тысяч французов и около 50-52 тысяч русских. Все равно не в пользу русских. Тем не менее здесь нужно сказать про техническое соотношение. Например, короткоствольные русские ружья, которые стреляли на 300 шагов, а французские ружья стреляли на 1000 шагов. С пушками то же самое. В нашей армии был порядок, что кремниевые ружья служили 40 лет, у французов значительно меньше.

(Интервью порталу «День-ТВ», 1 сентября 2012 г.)

Баталии 1812 года в профессорской голове причудливо перемешались с начавшейся сорок с лишним лет спустя Крымской войной. Именно тогда принятые на вооружение французской армии винтовки офицера и изобретателя Клода-Этьенна Минье обеспечили ее пехоте указанное Фурсовым превосходство в дальности стрельбы. Только не благодаря длине ствола (тут профессор перепутал русских гренадер и кулаков, отстреливавших из обрезов председателей колхозов), а по причине наличия нарезного ствола и конических пуль.