Читать онлайн "История инакомыслия в СССР" автора Алексеева Людмила Михайловна - RuLit - Страница 131

 
...
 
     



Выбрать главу
Загрузка...

Никому из них не дали выступить с объяснениями своего поступка; письмо, под которым они подписались, не зачитывалось. Сослуживцы яростно нападали на них за самый факт обращения в ООН, т.е. за границу, называя их предателями родины, пособниками империалистов, а ООН - шпионской американской организацией. Все собрания приняли решение об увольнении своих инакомыслящих коллег. Все они лишились работы по специальности и годами зарабатывали неквалифицированным трудом. [129]

Научные городки. (Новосибирский академгородок, Обнинск, Пущино-на-Оке, Дубна, Черноголовка и др.). Создавая эти городки, власти, кроме прочего, имели в виду изолировать ученых с их привычкой к независимому мышлению, от остального населения. Но в самих городках создалась среда с особым общественным микроклиматом, где самостоятельность мышления проявлялась не только при решении научных вопросов.

Философ Борис Шрагин, выступавший с лекциями в подмосковных научных городках, утверждает, что такую открытую реакцию слушателей он встречал лишь в свободном мире: слушатели с безбоязненной естественностью задавали вопросы и высказывали свое мнение по самым острым политическим проблемам. [130]

Научные городки - идеальная среда для самиздатской деятельности, самиздат и тамиздат циркулируют в них практически открыто.

Известно, что в 1968 г. большинство среди протестовавших против ресталинизации и выступивших в защиту обвиняемых на «процессе четырех» составили ученые - им принадлежит 45% подписей под письмами по поводу этого суда. [131] Среди этих писем было отдельное письмо с 46 подписями из Новосибирского академгородка. [132] Подмосковные научные центры не выступили с отдельными письмами, так как при близости к Москве и тесных связях с ней жители этих городков участвовали в письмах москвичей.

«Проработки» «подписантов» были проведены и в научных городках. И там нашлись люди, выступавшие с «гневным осуждением». Так, в Новосибирском академгородке член-корреспондент Сибирского отделения Академии наук Р. Сагдеев предложил «выгнать всех из Академгородка, пусть идут грузить свинцовые чушки». [133] Однако Б. Шрагин, проанализировавший данные «Хроники» о «проработках» в научных городках, показал, что там «подписанты» пользовались поддержкой большинства, и партийные власти, чтобы выполнить приказ об «осуждении», вынуждены были устраивать торг - в обмен на словесное осуждение соглашаться на существенное смягчение наказания «подписантам». Из пяти членов партии - «подписантов» из Академгородка трое не были исключены из партии (чего в Москве и Киеве удавалось избежать только раскаянием). В Академгородке они получили строгие выговоры. Это очень заметная разница, так как исключение из партии автоматически вело к увольнению с работы, а получивший выговор работу сохранял, к тому же через год-два выговор снимали. Шрагин прав в своем заключении, что

«… строгие выговоры… оказались своего рода компромиссом между партийными коллегами подвергшихся преследованию лиц и официальными представителями районного или городского комитета партии, которые должны были настаивать на их примерном наказании». [134]

Были компромиссами и понижение в должности (вместо увольнения) и даже уход с работы «по собственному желанию» нескольких «подписантов» из Академгородка, так как такая формулировка облегчала поступление на другую работу. Двум предложили работу и квартиры в Новосибирске, лишь бы они согласились уйти «по собственному желанию» - видимо, «организовать» увольнение было трудно. [135]

Так же вели себя сотрудники Института биофизики в Пущино-на-Оке, когда получили донос на двух научных сотрудников этого института об «антисоветских» разговорах во время отпуска. Разговоры были обычные в этой среде, но потрясли случайных слушателей; начальство потребовало «принять меры». Участники актива, где в отсутствие провинившихся обсуждалось, как с ними быть, «дружно их осуждали», но не предлагали каких-либо мер взыскания. Понадобился сильный нажим представителя райкома, чтобы было принято решение об увольнении. [136]

Такая же атмосфера была свойственна, видимо, и студенческой среде Новосибирского университета. Студенты не участвовали в подписании писем в защиту обвиняемых на «процессе четырех», но выразили свое отношение надписями на стенах зданий в Академгородке, сделанными ночью несмываемой краской: «Их преступление - честность»; «Прекратите закрытые процессы - мы хотим знать правду» и т.п. Авторы аналогичных надписей нередки среди заключенных политических лагерей. Однако в Академгородке карательные органы, выявив исполнителей надписей среди студентов, добивались лишь их исключения из комсомола и ходатайства комсомольской организации перед ректоратом об исключении их из университета.

Очевидно, сочувствие большинства студентов было заранее ясно начальству, поэтому и велся торг. Студенты соглашались исключить исполнителей подписей из комсомола при условии, что они останутся в университете. Наконец, был достигнут компромисс с некоторым перевесом в сторону позиции начальства: исключение из комсомола и удаление из университета на два года; но и за это голосовало менее 2/3 собрания, полагающихся по уставу комсомола для исключения. [137]

     

 

2011 - 2018