Выбрать главу

— Пропусти их вперед, — сказал Опалин. — Нам нельзя рисковать.

— Кого ты учишь, — буркнул Авилов.

Они подождали, когда бандиты уедут, и медленно тронулись следом. Под откосом догорали взорванные вагоны, и кровь убитых на снегу в лунном свете казалась почти черной.

Глава 31

Игра на жизнь

Через несколько верст Опалину и его спутнику пришлось выбирать, потому что грузовик свернул в одну сторону, а фургон — в другую. Иван вспомнил, что грузовик был более вместителен, и решил ехать по следам грузовика, рассудив, что Ларион предпочтет остаться при главной части добычи. Но когда они завидели в конце дороги совсем небольшой домик, в котором слабо светилось окно, Опалин с досадой решил, что ошибся. Авилов остановил машину за деревьями и погасил фары.

— Видел телеграфные столбы? — спросил он шепотом. — Мы опять возле железной дороги. Это домик стрелочника или что-то вроде того, — он присмотрелся и добавил: — И во дворе сарай. Смотри! Они загнали грузовик внутрь! Теперь, если пойдет снег и засыплет следы, их нипочем не найдут…

— Интересно, кто живет в домике, — пробурчал Опалин, косясь на слоняющуюся под окнами темную фигуру, которую выдавал только огонек папиросы. — Один курит, а еще один подошел и стал в дверях, — он почесал щеку. — Что делать-то будем?

— Да ничего. Разберемся.

И с этими словами бывший летчик, бывший военный, игрок и щеголь вытащил из-за голенища нож — не то чтобы совсем уж бандитского вида, но такой, зарезать которым можно за милую душу.

— Откуда у тебя нож? — спросил пораженный Опалин.

— Обыскивать лучше надо, — хмыкнул Авилов, блеснув глазами. — Я пошел.

— Стой…

Но игрок уже выбрался наружу, и тьма поглотила его. "Она его погубит, — мелькнуло в голове у Опалина, — погубит как пить дать", — и она, о которой он думал, была вовсе не тьма, царившая вокруг. Он завозился и, сердясь на свою неповоротливость, выбрался из машины. Авилова уже и след простыл. Вертя головой и напряженно вглядываясь в ночные тени, Опалин осторожно двинулся к сараю. Завизжали петли открываемой двери, и он едва успел спрятаться за угол.

— Ну Ларион, — проныл гнусавый тенорок, — я тебе точно говорю… Если б рука или нога, тогда ладно. Но так! Что ее с собой таскать-то? Одна обуза. Нас же сейчас искать будут. Увидят ее, сразу поймут…

— Язык придержи, — сказал Ларион скучающим тоном. — Я тут решаю, кто обуза, а кто нет, ясно?

Услышав этот властный голос, таящий угрозу, Опалин весь закоченел — при том, что никого вообще-то не боялся и знал, что в его власти пристрелить Стрелка в любой момент. Но голос главаря словно парализовал его волю. Пока он раздумывал, что ему делать, Ларион уже удалился в сопровождении своего спутника.

Тем временем Авилов, вспомнив навыки тех времен, когда на войне ему приходилось ходить в разведку, прирезал двух бандитов, которые шатались возле домика, и оттащил их трупы в укромное место, после чего осторожно заглянул в окно. Он увидел чистую, бедную светелку почти без мебели, с довольно широкой кроватью, на которой лежала рыжая молодая женщина и, казалось, спала. Кроме нее, в комнате никого не было.

Решившись, он потянул на себя дверь и вошел в дом. Под его ногами заскрипели половицы. Пламя свечи, горевшей возле изголовья больной, затрепетало. Лежащая открыла глаза.

— Оля, — сказал он с мольбой, сам не зная, на что надеется, но чувствуя, что душа его разрывается на части — от счастья и в то же время от горечи. Она смотрела ему в лицо, словно не узнавая.

— А я-то думала, мне показалось, когда я видела тебя в больнице… в коридоре, — проговорила она усталым голосом.

— Оля, боже мой, Оля…

С того самого мгновения, когда он понял, что она жива, в голове его теснились заготовки самых пылких, самых фантастических речей, которые он произнесет, когда они встретятся; но в действительности он смог лишь, повторяя ее имя, повалиться на колени и прижаться лицом к ее рукам.

— Ты как меня нашел? — спросила она и тотчас добавила: — Впрочем, неважно, — высвободив одну руку, она быстро поправила волосы и улыбнулась. — Плохо я выгляжу, да?

— Оля, давай уйдем отсюда, — попросил он, но тут же вспомнил, что она ранена. — Ты не можешь идти, я тебя понесу, — он поднялся. — Я…

— Не надо, — сказала она, как-то болезненно усмехнувшись, отчего под глазами у нее дрогнули незнакомые ему морщинки. — Уходи.

— Оля, я никуда не уйду без тебя, — пробормотал он, теряясь. Она вела себя странно, но он готов был приписать это тому, что ей давали сильные лекарства.