Ее уязвимость была поистине душераздирающей.
Мне безумно хотелось ее утешить.
Все исправить.
Она выносила моего сына, и ее живот теперь покрывали кровоподтеки и темно-фиолетовые растяжки.
— Ты у меня фантастическая красавица, — дрогнувшим голосом сообщил я, чувствуя, что вот-вот расплачусь.
— Нет. — Ничуть не успокоенная, она всхлипнула и замотала головой.
— Да. — Я ласково взял ее за подбородок и с нажимом повторил: — Да.
Зеленые глаза, полные боли, затравленно смотрели на меня.
— Мне так тебя не хватало. — Моллой обхватила меня за шею и притянула к себе. — После твоего отъезда я как будто умерла и только сейчас потихоньку возвращаюсь к жизни.
— Понимаю. — Припав лбом к ее лбу, я впитывал все, что соединилось в этом моменте: чувства, груз совести и наше совместное будущее. — Знакомое ощущение.
Моя единственная.
Она всегда была ею.
И будет.
Девушка со стены.
— Я позабочусь о тебе, потому что люблю. — Я поцеловал дрожащую Моллой в макушку. — По-моему, ты нереально секси.
Я осторожно стянул с нее одноразовое белье.
— Ты моя королева. — Избавив ее от одежды, я включил душ и высоко поднял лейку, совершенно не парясь, что брызги летят и на меня. Все внимание было приковано к девушке, по-прежнему считавшей меня принцем на белом коне. — И всем, что я имею, чем являюсь, я обязан тебе одной.
— Ифа, милая, ну как вы, справляетесь? — крикнула Триш, прежде чем вломиться в ванную.
— Мам, выйди, — шикнула Моллой, повернувшись к ней спиной. — Совесть имей!
— Что это у тебя на ягодице?
— Ничего.
— Это татуировка?
— Нет.
— Там написано «Джоуи»?
— Мам, выйди!
— Господи, Тони!
— Триш, в чем дело?
— Теперь понятно, почему наша дочь не пустила меня в душ. Она додумалась вытатуировать на заднице имя своего парня!
140
Я НЕ СПРАВЛЮСЬ
ИФА
Недосып превратил меня в размазню. Именно поэтому я отправила истеричное сообщение посреди ночи. Вымотанная до предела, я все сильнее зацикливалась на собственной никчемности и сожалениях.
Именно поэтому Джоуи сидел на краю моей больничной койки в восемь часов утра в четверг. В отутюженной униформе Томмена и с нашим сыном, уютно устроившимся на сгибе его локтя, он выглядел настоящим родителем. В отличие от меня.
— Вот так, — приговаривал он, скармливая Эй-Джею содержимое бутылочки.
Бутылочки.
С моих губ снова сорвалось приглушенное рыдание.
У меня не получалось наладить грудное кормление.
Не получалось вообще ничего.
Вторая ночь с сыном, оказавшаяся еще хуже первой, наводила на мысль, что Эй-Джею я не по душе.
— Ты просто устала. — Джоуи убрал пустую бутылочку и взял меня за руку. — Потом втянешься.
— Нет, Джо, не втянусь, — захныкала я, еле сдерживаясь, чтобы не заорать во все горло. — Правильно все говорили: я не справлюсь.
— Справишься. — Джоуи выпустил мою ладонь и поставил Эй-Джея столбиком. — Обещаю. — Он придвинулся ближе и свободной рукой обнял меня за плечи. — Все будет хорошо.
— Не будет. — Я покачала головой и вытерла нос рукавом худи. — Мать из меня паршивая. Он меня н-ненавидит, — зарыдала я. — При т-тебе он не крич-чит. А у меня да-даже покормить его толком не получается.
— Бред. — Дождавшись, пока ребенок срыгнет, Джоуи встал. — Ничего ты не паршивая мать.
Обращаясь с младенцем со сноровкой опытной акушерки, он положил его на постель и стал менять подгузник.
— Ты паникуешь, а малыш это чувствует, — ласково объяснил Джоуи, надевая нашему сыну свежий подгузник, прежде чем снова облечь его крошечное тельце в чистый комбинезон. — Успокоишься ты, успокоится и он.
Джоуи с минуту баюкал Эй-Джея, а потом бережно опустил в кроватку.
— Ты здорово вымоталась, Моллой. Тебе сейчас нелегко, но малыш тебя обожает. — Он сел рядом и притянул меня к себе. — Насчет кормления не переживай. Ребенок сыт, а смесью или молоком — без разницы.
— Мама говорит, надо кормить грудью.
— Плевать, что говорит твоя мама. — Джоуи крепче стиснул меня в объятиях. — Я отец и говорю, что с ребенком все замечательно. Аппетит у него отличный. Он набирает вес. Значит, можно не париться. Наш сын растет не по дням, а по часам.
— Мне так плохо одной, — призналась я, зарывшись лицом в его новый школьный джемпер. — А по ночам вообще хоть волком вой.
— Ты же знаешь, я бы остался с тобой, если бы только мог, — страдальческим тоном откликнулся Джоуи. — Но после полуночи всех посетителей выгоняют.
— Да, — уныло прошелестела я, прижавшись к нему.
— Сегодня тебя выписывают, — утешал Джоуи. — Я примчусь сразу после уроков, ладно? Возьму вещи и останусь у тебя с ночевкой. — Он поцеловал меня в лоб. — Сегодня ночью кормить буду я. Ты пока успокаивайся и жди меня. Через час придет твоя мама. Она поможет.