Северную границу Меняющихся земель Спифи благополучно проспал. Выглянув в иллюминатор после завтрака, он увидел то, чего никогда в жизни не видел – сушу, которая была сушей все время! Некоторое время он осмыслял это открытие. Алекса, глядя на него из-за стола, чуть заметно улыбалась. Она хорошо помнила, как ее потрясли в первый раз Меняющиеся земли. Девушка задумалась – теперь каждая пройденная лига приближала ее к дорогому человеку, которого она не видела много лет… ее Наставнику. Алекса часто вспоминала своего учителя – того, первого Наставника, который учил ее основам, в доме которого она с братьями провела детство. Отец ее погиб, когда она была совсем мала, и Наставник приютил у себя ее мать с детьми. Это были счастливые годы в благоустроенном, богатом старинном доме, среди умных бесед и книг. Иногда, в колеблющийся час между сном и бодростью, Алексе казалось, что она снова там… ноги ее скрипят по натертым половицам, и она маленькой девочкой бежит и забирается на колени к наставнику – настоящей живой горе – таким она видела его в детстве и таким вспоминала и сейчас. Когда им пришлось расстаться, Алекса долго не могла забыть его. Но… Пока ей нет пути домой.
Под днищем «Гордости республик» неторопливо протекали бескрайние сочные зеленые равнины – в жизни Спифи не видел столько зелени, кроме как на картинках. По ним царствено бродили огромные бронированные ящеры, здесь и там ослепительными зеркалами сверкали чистые, неглубокие озера. Иногда дирижабль полчаса или час шел над огромным стадом массивных горбатых рогачей. На горизонте равнина, медленно повышаясь, переходила в далекие пики Израненных гор. Спифи вспомнил, что среди их вершин мафуры эпохи Великолепия вырезали в камне чудесные дворцы, и потратил немало времени, разглядывая далекую цепь в одолженный у Рика сильный бинокль, но дворцов так и не увидел.
Однажды они повстречали племя дикарей-эстепос – людей в рваных цветастых пончо, скакавших на прирученных рогачах. Женщины и дети чинно ехали на спинах гигантских белых коров с четырьмя рогами. Несколько раз дирижабль шел вдоль прорезающих степь рельсов, по которым ходили массивные бронированные поезда, связывающие города и рудничные поселки – составы регулярно подвергались нападениям незамиренных племен эстепас. Несколько десятков лет назад Эгида вступила в эру пара и стали, огромных заводов и массовых армий. С тех пор железные пальцы дорог медленно тянулись к богатым, лакомым и разрозненным городам Меняющихся земель.
Однажды среди ночи Спифи проснулся от того, что моторы корабля молчат. За стеной слышался оживленный шум, а наутро голоса каапи пропали. Любопытно было то, что до ближайшего города Эгиды, где находилась таможня, лететь было еще почти сутки. И да, там, откуда прежде слушались голоса каапи, не было никаких кают – только резервные емкости для газа. Похоже, капитан «Гордости Республик» перевозил не только туристов и коммерсантов…
Еще через три дня пути друзья, наконец, добрался до Атана.
Перед имперской таможней Спифи сильно волновался. Таможенники не поднимались на борт «Гордости республик» – по договору республик и Эгиды дирижабль считался иностранной территорией. Пассажиры пестрой шумной очередью спустились вниз. Имперские таможенники – все как один, украшенные впечатляющими ухоженными усами и одетые в синие мундиры с начищенными золотыми пуговицами, загнали пассажиров второго и третьего классов в душный закуток, бросили там и стали вежливо обслуживать первый класс. Рик, одетый в безупречный костюм, важно шагал среди первоклассных пассажиров. В руке его была тросточка, а под пальто – выпуклый накладной животик с наиболее подозрительной частью их багажа. Он прибыл под видом крупного коммерсанта из города-республики Валента, приехавшего в империю изучать рынок готового платья – у него и документы были.
Спифи оценил мрачную шутку Рика – именно Валенту тот спас от нашествия Эгиды лет шестьдесят назад, а валентийцы в благодарность изгнали Рика из родного города. Алекса представилась как его секретарь и переводчик; а Спифи – мальчик-слуга. Роскошный костюм и манеры Рика таможню явно впечатлили. Толстый чиновник, преданно дыша, поставил въездной штамп в паспорт, и, получив приличные чаевые, браво приложил ладонь к козырьку. Так, не без шика, в Эгиду прибыл архи-враг империи.