И Жанна тут же нашлась, на ходу придумав следующее: поиграть после обеда в прятки в новом большом составе: с нянькой, Варварой Сергеевной и рабочими.
Мальчик, продолжая тихо всхлипывать, подумал и согласился. И только после этого, утирая глаза ладошками, позволил няньке, приземистой, незаметной, в повязанном по мусульманскому обычаю платке, отвести себя наверх, в детскую.
Варвара Сергеевна спорить не стала: прятки так прятки.
Мальчишку ей было так жаль, что сердце саднило.
Насколько она сумела рассмотреть, светленький парнишка, чертами лица чем-то смахивающий на актера, сыгравшего Гарри Поттера, на Алину был не похож, впрочем, на Андрея – тоже.
Вышли на улицу предупредить об этой затее рабочих.
Дядя как ни в чем не бывало сидел на ступеньках террасы и с помощью ручной бетономешалки готовил раствор в большом железном корыте.
На Жанну и Варвару Сергеевну он взглянул удивленными и слегка виноватыми глазами.
– В прятки играть будем, – огорошила его распоряжайка. Судя по ее будничному тону, такие припадки у него случались и раньше.
– Че, дюже треба? – промямлил себе под нос рабочий.
Выглядел он уже совершенно нормально, только веки слегка набрякли и порозовели, а под глазами залегла нездоровая синева.
– Дюже. Сам-то как? Тебе, может, кофе сделать?
– Сделали уже. А то без тебя бы тут никто не догадался, – хмуро бросил подошедший Михалыч.
– Не хами, бригадир, и так тошно.
– Тошно ей! – Михалыч чуть развернулся и неожиданно смачно и зло сплюнул.
«И эта бездумная кокетка еще будет заливать, что большую часть времени видела их только из окна. Она не столько меня, сколько себя убедить пытается. Нет, и тут все намного сложнее и глубже… Поистине, любой коллектив подобен импровизирующему оркестру: сфальшивила скрипка – и вот уже альт, пытаясь прикрыть лажу, силится изобразить какой-то иной пассаж, тотчас сбивается фортепьяно, сердито глохнет виолончель, и чудная мелодия превращается в набор режущих слух звуков».
– Помощь нужна, – будто не обратив на хамский жест внимания, безо всяких кривляний пояснила Жанна. – Слышал же, что там с ребенком творилось? Пообещала ему в прятки большим составом поиграть, только это и успокоило.
– Ясно… А Вадим Петрович потом с нас за прятки не вычтет? – дерзко спросил Михалыч, глядя Жанне прямо в глаза.
Она выдержала взгляд:
– Не боись, командир, не вычтет.
– Ну что ж… Свисти, как будете готовы. Ради невинной души можно и в прятки.
– Спасибо, – тихо поблагодарила Жанна.
Михалыч не ответил, развернулся и пошел обратно на свое рабочее место.
Валерий Павлович сидел за столом и что-то сосредоточенно правил в своем ноутбуке.
– Ты что, так и будешь здесь до вечера отсиживаться, пока Андрей не приедет?
Настроение у Самоваровой было поганое – заходящийся в отчаянном плаче мальчишка все еще стоял у нее перед глазами.
– Почему? – оторвался от монитора доктор. – Сейчас перекусим, если покормят, или сами что-нибудь сварганим и походим с палками по поселку.
– Палки пока отменяются. В прятки будем играть.
– Твоя затея? Это какой-то новый тест, чтобы выявить злодея? – невесело усмехнулся Валерий Павлович.
– Нет. Скорее акт милосердия.
И Варвара Сергеевна максимально сдержанно, стараясь не выпустить наружу переполнявших ее эмоций, рассказала о только что произошедшем в доме. Слушая ее, Валерий Павлович насупился и тяжело молчал, а когда она закончила, бросил короткое и злое «сука».
Кому конкретно он адресовал это слово, было неясно, но Самоварова знала его собственную историю о том, как бывшая жена практически сразу после того, как Лешка научился ходить, подолгу пропадала на богемных тусовках, а потом и вовсе их бросила. Варвара Сергеевна почувствовала, какую глубокую рану ковырнул в нем этот рассказ. В те далекие времена подобное поведение женщины являлось из ряда вон выходящим. Если кто и имел условное право оставлять гнездо, то только мужчина, но подробности той истории таковы, что гнезда там толком и не было. Женился доктор сразу после армии, без любви, по залету, а девушка оказалась совсем непригодной к семейной жизни, зато позднее успешно самореализовалась как художник – в другой стране.
– Ладно, – словно уговаривая себя оставаться беспристрастным, подытожил Валерий Павлович, – ты поиграй, а я еще поработаю.
– Угу… Договорились.
– В бетон только не вляпайся, – вяло пошутил доктор. – А то мы отсюда точно долго не уедем.