— Такое случается каждый год?
— Кажется, каждую четвертую зиму. До войны мы устраивали на озере каток. А однажды резидент — нет, не этот, предыдущий — устроил ярмарку. Это еще до того, как я вышла замуж. Были маскарадные костюмы и оркестр, который играл для нас. На берегу реки мы жарили ягнят на огромных вертелах, а еще выносили мангалы с углями и каштанами прямо на лед. Лучший праздник в году! К нам даже приезжали гости из Дели и Джамму. — Она вздохнула, заскучав по давно минувшим дням блеска и роскоши. — В этот раз ничего такого не будет. Здесь нет ни души, и ничего не купишь — даже какая-нибудь мелочь либо закончилась, либо продается по карточкам.
— Здесь есть я и Кэролайн, давай устроим свой праздник. Райнер нам поможет.
— Было бы здорово! Мне нужно развлечься, — согласилась Миртл.
Она налила себе еще джина, слегка разбавленного соком лайма. Райнер стал чаще захаживать в их дом на воде, он бывал у них почти так же часто, как и Кэролайн. Миртл была заинтригована знакомством с той частью общества Шринагара, с которой она раньше не контактировала, — эти люди никогда не заходили в клуб выкурить трубку и не появлялись в резиденции на вечеринках.
На следующий день после налета на Перл-Харбор Райнер пригласил обеих дам к своему другу профессору, который устраивал прием. Нерис и Миртл имели счастье пить чай с женой профессора, дочерью музыканта и другими женщинами. Мужчины собрались в салоне. Они курили трубки, обсуждали политику и войну. Миртл не возражала против такой сегрегации, что удивило Нерис. Дамы были умными, забавными, разговорчивыми, в их компании было весело и интересно. Когда они вернулись в «Эдемские сады», Миртл призналась, что это был один из лучших вечеров в ее жизни. Она решила, что и Кэролайн нужно чаще бывать в свете, пока ее живот не слишком большой.
Медленно тянулся декабрь. Почти каждый день они пили кофе в пустом зале клуба. У них даже появился свой столик в углу. Горстка завсегдатаев уже настолько привыкла к ним, что, проходя к бару и обратно к своим карточным столам, обязательно здоровались с ними. Выбираясь из домика на воде, женщины надевали все теплые одежды, которые были в доме, и выглядели как бесформенные и неуклюжие куклы из шерсти, овчины, пашмины и старого доброго твида. Довольно быстро Нерис пришла к выводу, что абсурдный план Миртл на самом деле не такой уж и абсурдный, скорее наоборот, он умный и дальновидный. Тем не менее Райнер вскоре заподозрил неладное. Он попросил Нерис объяснить, что происходит с миссис Боуэн и почему ей так полюбился фирен.
— Фирен? — переспросила Нерис, изображая святую невинность.
— Именно. Вчера вечером вы втроем изображали галеоны под парусами. Думаю, возникнут вопросы по поводу отопления. Разве дамы не должны являться в клуб в вечерних платьях?
— Мне холодно.
Она купила кангер[36] и была этому очень рада. Лукообразный фаянсовый горшочек с углями делал живот похожим на живот беременной женщины. Нерис думала об этом с улыбкой. Каждое утро Маджид наполнял кангер горячими углями из печи и приносил его в ее спальню. Она обнимала кангер, прижимала его к себе и только после этого осмеливалась выбраться из-под одеяла и начать одеваться. Потом, закутавшись в сто одежек, спускалась в холодный салон, где Миртл уже хлопотала вокруг кофейника. На Миртл была шапочка из овчины с отворотами, закрывающими уши, и теплые перчатки с отрезанными кончиками пальцев, так что она могла их не снимать. В радиусе трех-четырех футов от печки еще можно было как-то существовать, но дальше простиралось царство льда.
Райнер покачал головой, поднял руку и взъерошил рыжие волосы. Теперь они торчали в разные стороны, как грива льва.
— Я рассказывал о четырех принципах магии? Если да — останови меня.
— Нет, не рассказывал, — весело отозвалась Нерис.
Они всегда общались вот так — легко, свободно и с оттенком флирта.
— Хорошо. Итак, четыре принципа. — Он начал загибать пальцы. — Отвлечение внимания, имитация, ловкость и маскировка. Например, если показать аудитории кувшин с белой жидкостью и сказать, что он полон молока, тебе поверят, поскольку коллективный разум отказывается двигаться дальше и проверять информацию. И вот мне кажется, что вы, милые дамы, используете все эти принципы для своих целей. Как профессионал я восхищаюсь вашими умениями, но, будучи еще и вашим другом, чувствую, что вы что-то от меня скрываете. И это меня не радует.