Хороший у меня начальник стражи, душевный. Он усмехнулся в густые усы, которыми гордился едав ли не больше, чем всеми другими своими достижениями, и ответил:
- Это ты правильно угадал, Домиций Варрен. Не знаю как ты, а мы точно уже не в империи живём. Твои люди вместе с тобой находятся в древнем независимом королевстве Кирвалис, которым с недавних пор правит добрая королева Александра. Вряд ли ты что-то можешь у неё требовать. Но попробуй попросить, вдруг получится?
Хорошо сказал!
Пока они препирались, я стала подниматься на ворота, накрыв себя пологом незаметного. Если этот Домиций — разумный человек, самое время вступить в беседу. Если же он продолжит блажить с позиции силы, которой не обладает, он меня просто не увидит, а вот я, возможно, сумею с ним справиться.
Эх, Фернана бы сюда, он бы сообразил, как мне помочь. Но я его с собой не позвала, а теперь поздно, лестница кончилась и я вышла на площадку над воротами.
Оказавшись наверху, я наконец увидела императорского переговорщика. На вид он был того же возраста, что и Люций, может, на пару лет моложе. Совсем юнец. Видно, в Кирвалис отправляли таких: молодых да ранних, на которых никто не мог найти управу.
Понятно теперь, почему мой начальник стражи избрал покровительственно-насмешливый тон разговора: он-то был их старше лет на двадцать.
- Какая такая королева Александра?! - сердито воскликнул Домиций, - Не знаю такой! Есть мятежная герцогиня Раен, к ней я обращаюсь. Пусть немедленно вернёт командора Люция Ветра и тогда я готов ходатайствовать перед императором, чтобы он не наказывал её чересчур сурово.
Глава 21.
***
У этого парня мания величия, подумал Фернан. Он даже не сознаёт, кому такое говорит. Ему сейчас кажется, что за спиной у него вся мощь империи. А на самом деле… До империи ещё добраться надо, а здесь ему не рады.
Алекс же великолепна. Стоит у самого входа на верхней площадке башни и слушает. Народ же в замке смотрит на неё затаив дыхание. Все ждут, какое решение она примет, что скажет.
Зря он так думал. За спиной Александры внезапно возник мужской силуэт. Кто-то подкрался к ней, схватил за шиворот, вытолкнул на площадку над воротами и закричал:
- Вот она! Я её держу!
Собравшиеся во дворе замка ахнули в один голос, хотя по лицам можно было различить искренне испугавшихся за свою королеву и потрясённых храбростью её врага. Фернан тоже ахнул, но его поразила глупость выходки. Неужели идиот не знает, что схватить ведьму всё равно что схватить огненный шар? Риск примерно одинаков.
Или никто так и не понял, что Алекс ведьма?
Хотя… У горла девушки блеснула сталь, видимо, идиот подготовился.
- Обездвижь придурка, пока не произошло ничего похуже, - услышал он у себя в ухе голос Терезы.
Разумная мысль. Но только он нацелил заклинание, как напавший на Александру разжал руки, покачнулся, перелетел через низкий парапет и свалился прямо во двор замка: в его шее торчал арбалетный болт.
Фернан бросил взгляд на стоявших на крыльце людей и сразу поймал глазами движение Брита: тот опустил арбалет, чтобы его не было заметно. Верный слуга оказался бесценным охранником.
Среди присутствующих началось движение. Небольшая группа бросилась к упавшему, а остальные побежали прятаться внутри строения. Во дворе остались считанные единицы. Это если не учитывать замковую стражу: ребята ни на миг не оставили своих постов.
Зато столпившиеся перед воротами солдаты ничего этого не видели. Слышали глупый крик, но не поняли, что происходит. Кроме, может быть, Домиция Варрена. Хотя… В умственных способностях этого заносчивого вояки Фернан сильно сомневался.
А вот начальник стражи всё видел и отлично понял. Поклонился своей королеве и, указывая на собравшихся внизу, произнёс:
- Ваше величество, этот господин желает говорить с герцогиней Александрой Раен и никак не желает взять в толк, что здесь у нас королева Александра. Первая этого имени.
Алекс величественно прошествовала в центр надвратной площадки, милостиво улыбнулась своему стражу и сказала звучным, усиленным магией голосом:
- Кто желает говорить с Алекснадрой Раен? Я слушаю.
Отличный ход. Можно подумать, она не слышала сказанного раньше.
И пусть она была просто одета, без короны и регалий, но такой внутренней силой звучал её мелодичный голос, что ни у кого сейчас не возникло сомнений: она королева по праву. Даже Домиций в первую минуту был ошарашен настолько, что машинально изобразил придворный поклон, такой, какой полагается монарху. Правда, в следующее мгновение он разразился грязной бранью.