Читать онлайн "'Княжна Тараканова' от Радзинского" автора Елисеева Ольга Игоревна - RuLit - Страница 7

 
...
 
     


3 4 5 6 7 8 9 10 11 « »

Выбрать главу
Загрузка...

никого не убивал... Я, конечно, не херувим.

У меня нет крыльев, но я чту

Уголовный Кодекс. Это моя слабость.

И. Ильф, Е. Петров "Золотой теленок"

Я не открою для читателя ничего нового, если скажу, что основой любой романтической истории является любовный треугольник. Он может быть усложнен какими угодно фигурами, но жесткое переплетение судеб троих, из которых двое любят друг друга, а третий по соображениям корысти или собственной страсти ( что, конечно, смягчает вину ) плетет разнообразные интриги, остается неизменным.

В истории княжны Таракановой, рассказанной Э. Радзинским, тоже есть подобный треугольник главных героев, чьи судьбы и внутренний мир особенно занимают автора: это граф А.Г. Орлов, самозванка и Екатерина II. Однако разобраться в том, кто здесь кого любит, и кто кому мешает, далеко не так просто, как кажется на первый взгляд. Начнем с мужского персонажа, т.к. от его литературной характеристики зависит очень многое в восприятии темной истории похищения "авантюрьеры" и нравственной оценке эпохи в целом.

Мы впервые встречаемся с графом А.Г. Орловым в Москве 5 декабря 1807 г. Перед нами дряхлый старик, мучимый угрызениями совести за совершенные им злодеяния: убийство Петра III и погубленную им жизнь мнимой княжны Таракановой. Картины былых подвигов графа во славу Отечества не утешают истерзанную душу. Он - лишь слабая тень того, прежнего Орлова, портретами которого на фоне Чесменского сражения увешен весь дом: "По бесконечной анфиладе дворца движется согнутая фигура - чудовищная огромная спина в шитом золотом камзоле. Тяжелый стук медленных старческих шагов... Золотая спина шествует мимо портрета в великолепной раме. На портрете изображен молодой красавец, увешанный орденами, в Андреевской ленте через плечо... Горят корабли на портрете..."

Помещение главного подвига графа Орлова в рамку картины подчеркивает нереальность, неестественность событий далекого прошлого. Ведь корабли горят только на холсте... Зато реальна и естественна согбенная спина дряхлого старика, едва волочащего ноги. Заметим, пожилой Орлов не сразу повернется к нам лицом. "На фоне портрета молодого красавца возникает изборожденное морщинами, обрюзгшее лицо старика в парике... В последнее время у графа Алексея Григорьевича появились большие странности: он стал часто заговариваться и еще развилась в нем необыкновенная тяга к щегольству. Теперь каждое утро граф шел через бесконечную анфиладу, и лакеи кисточками накладывали определенные его сиятельством порции пудры на парик. Ох, не дай Бог ошибиться!.. Движется согнутая фигура, и в дверях каждой следующей комнаты дрожащий лакей украшает пудрой графский парик. И крестится, когда граф проходит мимо...

Тридцать восемь лет назад сержант Изотов закрыл грудью графа от турецкой пули в знаменитом Чесменском бою. И теперь дожива6ет век в его доме...

- Когда цыгане с плясунами да песельниками придут - пустить их на бал. Она веселье любила, - радостно приказал граф.

- Да какой же нынче бал, Ваше сиятельство? Никакого бала у нас нет, удивляется старый слуга.

- Ан есть, - с торжеством ответил граф. - Пятое число сегодня - ее день... Схоронили ее... В этот день она ко мне на бал каждый год приходит...

- Да что ж вы, Ваше сиятельство... Алексей Григорьевич? - прошептал старый сержант".

Отталкивающую картину рисует Радзинский, не правда ли? Выживший из ума самодур, мучащий холопов идиотскими выдумками. Сам он - обрюзгшая развалина, а его дом - золотой гроб, откуда ушло все живое и радостное.

Послушаем рассказы современников о последних годах жизни Чесменского героя в Москве. Известный московский мемуарист начала XIX в. профессор Московского университета П.И. Страхов оставил зарисовку появления Орлова на улицах Москвы: "И вот молва в полголоса бежит с губ на губы: "едет, едет, изволит ехать". Все головы оборачиваются в сторону к дому графа Алексея Григорьевича. Множество любопытных зрителей всякого звания и лет разом скидают шапки долой с голов... Какой рост, какая вельможная осанка, какой важный и благородный и вместе с тем добрый и приветливый взгляд!" "Неограниченно к нему было уважение всех сословий Москвы, - подчеркивает другой мемуарист С.П. Жихарев, - и это общее уважение было данью не сану богатого вельможи, но личным его качествам". Доступный, радушный, обустраивающий все вокруг себя на русский лад граф импонировал москвичам своей национальной колоритностью. Он, как никто другой, отвечал представлениям того времени о поведении вельможи в обществе. Когда Алексей Григорьевич скончался 24 декабря 1807 г., провожать его тело собралась вся Москва, несколько тысяч человек с открытыми головами встретили вынос гроба.

Оказывается и старость бывает разная. У кого-то дряхлая, деспотичная, нетерпимая к окружающим людям, заставляющая домашних жить под гнетом душевной боли уходящего человека. У кого-то бодрая, крепящаяся, не смотря на недуги, одаривающая других помощью, покровительством, примером, наконец. Радзинский избрал для своего романа об Алексее Орлове первый отталкивающий вариант. Орлов избрал для своей жизни - второй, куда более привлекательный и достойный.

Не трепетали в его доме лакеи от страха. У Орловых вообще было принято человечное обращение со слугами, без кнута. Я уже упоминала, что в своих огромных имениях под Жигулями, территория которых равнялась небольшому европейскому государству, Орловы заводили школы и больницы для крестьян. Удивительно, но далекие потомки бывших крепостных этих помещиков до сих пор, через 200 лет, вспоминают братьев добрым словом.

Особой ремарки достойно и замечание Радзинского о любви Алексея Григорьевича к кулачным боям. "Когда граф был помоложе, то и сам участвовал, - пишет автор, - Ох как страшились дерущиеся, когда в толпе страшно возникала исполинская фигура! И яростно бросалась в общую потасовку".

Мимикрия внутри чуждой культуры часто играет с художником злую шутку, можно досконально изучить обычаи, но ничего в них не понять, а Радзинский не потрудился даже хорошенько познакомиться с таким ярким народным развлечением как кулачные бои - для него это дикая свара мужиков на льду. Дело в том, что в "общую потасовку", называвшуюся, между прочим, на языке кулачных бойцов "свалка-сцеплялка", в отличие от других видов боя "стенки" и "поединка" - граф не бросался. Орлов предпочитал благородный бой "один на один". Алексей Григорьевич ввел в московские кулачные бои строгие правила, не позволявшие калечить противника, и организовал в своем доме школу кулачных бойцов, где проходили тренировки тщательно отобранных из московских мещан и окрестных крестьян атлетов.

     

 

2011 - 2018