Читать онлайн "Конституционно-политическое многообразие" автора Старостенко Константин Викторович - RuLit - Страница 16

 
...
 
     


7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 « »

Выбрать главу
Загрузка...

[107] Несостоятельность доктрины «плюралистической демократии», возникшей на рубеже XIX и XX вв., в свою очередь, обосновывалась тем, что она выступает против социалистической демократии, пытается увековечить демократию в ее буржуазном содержании, отрицает практическое господство монополистической буржуазии.[108]

Как известно, в советское время идея политического многообразия не стала нормативно-правовым принципом, ибо в Конституции СССР 1977 г. были официально закреплены противоположные идеи: «Руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы, государственных и общественных организаций является Коммунистическая партия Советского Союза. КПСС существует для народа и служит народу. Вооруженная марксистско-ленинским учением, Коммунистическая партия определяет генеральную перспективу развития общества, линию внутренней и внешней политики СССР, руководит великой созидательной деятельностью советского народа, придает планомерный, научно обоснованный характер его борьбе за победу коммунизма. Все партийные организации действуют в рамках Конституции СССР» (ст. б).[109] В т. 19 данной Конституции одной из важнейших задач было названо установление социальной однородности.

Наша задача заключается в концептуальном анализе принципа политического многообразия, для чего, по нашему мнению, необходимо обратиться к историческому зарубежному опыту. И обусловлено это парадоксальностью ситуации перехода российского общества к модели социально ориентированной и эффективно регулируемой экономики.

В настоящее время хорошо зарекомендовали себя различные модели конституционно-правовых отношений, постоянно обновляющиеся с учетом исторического опыта и сохранившие адекватность условиям страны или группы стран – США и европейских стран, скандинавская модель, китайская, японская и индийская модели, модели, присущие ряду стран исламского мира и Южной Америки. Эти модели несопоставимы друг с другом даже по внешним признакам, поэтому заимствование их элементов не позволит получить ожидаемых результатов. Столь же своеобразной должна быть и российская конституционно-правовая модель, опирающаяся на историю, традиции социальных связей, культуру и систему ценностей ее граждан. Сказанное о специфике моделей социально-политического развития отнюдь не отрицает их общих черт, но позволяет плюралистично отразить в общественных отношениях и социальных связях потенциальные возможности институционально-эволюционной теории политического многообразия, весьма разнообразного в своих конкретных проявлениях.

Мир не только многообразен, но и многоцветен. Он исключает поиск универсальных моделей или их навязывание по заранее расписанному сценарию, или копирование пути, пройденного другими народами. Именно социологический подход помогает видеть социальную природу правовых явлений, их связь с другими общественными явлениями, в том числе экономическими, политическими, идеологическими.[110] Социологическое направление в государственно-правовых исследованиях получило существенное развитие в юридической науке. Поэтому в своем исследовании мы тоже решили обратиться к социологическому подходу.

Отметим, что заслуга введения в научный оборот такого понятия, как «социологическая юриспруденция», принадлежит французскому исследователю, представителю позитивной философии Огюсту Конту[111] В научном труде «Курс позитивной философии» ученый рассматривал позитивизм как среднюю линию между эмпиризмом и мистицизмом. По мнению Конта, наука и философия не могут ставить вопроса о причине явлений, ибо все подлинное и положительное может быть получено как результат специальных наук, их синтетическим объединением[112].

Вопросами позитивизма, положившими начало социологии государства и права, занимались такие видные ученые, как Б. Констан, Г. Еллинек, Р. Иеринг, Ф. Ницше, А. Токвиль, И. С. Нарский и др.[113]

Необходимо отметить, что широкое использование этого социологического направления в государственно-правовой науке явно наложило свой отпечаток на оценку сущности правовых принципов, данную в свое время еще Ф. Энгельсом: «…отражение объективных потребностей общественного развития в правовых принципах происходит помимо сознания действующего; юрист воображает, что оперирует априорными положениями, а это всего лишь отражения экономических отношений»[114]. Выделяя классовый характер права, Ф. Энгельс утверждает, что при одних исторических условиях право предстает, как «резкое, несмягченное, неискаженное выражение господства одного класса…»[115].

Предельно четко мысль о социальной обусловленности законов выразил французский мыслитель XVIII в. Поль Гольбах: «…гражданские законы могут лишь применять законы природы и толковать их таким образом, чтобы это в наибольшей степени соответствовало благу данного общества», а в случае, если гражданский закон «мешает нам делать то, что требуют или разрешают нам природа, разум, благо общества, он несправедлив и тираничен, и его создатели превышают власть»[116].

Важную роль в развенчании европоцентристского позитивистского взгляда на общество и право сыграли полевые исследования, у истока которых еще в 10‑20‑е гг. XX столетия стоял один из основателей современной западной социальной антропологии Б. Малиновский. Чрезвычайно сильное влияние на развитие юридической антропологии оказала его работа «Преступление и обычай в обществе дикарей», впервые опубликованная в 1926 г. и выдержавшая около десяти переизданий. На материалах Тробриандских островов в Меланезии он показал, как местному обществу без европейского права и государства удавалось поддержать правопорядок при помощи взаимных обязательств (reciprocity) и целого ряда иных юридически не формализованных норм. Причем нередко меланезийцам это удавалось лучше, чем современным европейцам. Возможно, такой вывод был предопределен недостаточной глубиной «первого взгляда», либо Б. Малиновский недооценил роль колониального государства в Меланезии[117].

Для выработки методологии юридической антропологии большое значение имела работа А. Р. Редклиф-Брауна «Общественные и частные деликты в первобытном праве», впервые изданная в 1933 г. Как и Малиновский, Редклиф-Браун пытался найти ответы на вопросы, до сих пор волнующие исследователей. Каким образом управляются общества без государства и формальных юридических институтов – судей, судов, полиции, адвокатов, разработанных законодательств, конституций? Как узнать, какие правовые нормы действовали и сегодня действуют там? А если эти нормы известны, то почему им подчиняются, конечно, если это действительно так? В отличие от Малиновского, упор в этой и других своих работах Редклиф-Браун делал не на управляемых, а на управляющих – на правовой и социальной элите общества. Немалый вклад в разработку проблематики обычного права, впоследствии ставшей главным объектом изучения сторонников правового плюрализма, внесли М. Глакмэн, Т. О. Элиас и другие исследователи Африки.

Исследование обычного права в колониальном контексте подвело западных ученых к кредо правового плюрализма: государство не имеет монополии на право. Существуют как государственные, так и негосударственные правовые и общественные системы. Более того, они могут сосуществовать в одном и том же социальном пространстве, или полуавтономном «социальном поле» (socialfield) – если оперировать понятием, предложенным С. Ф. Мур и принятым большей частью сторонников теории правового плюрализма.

вернуться

107

См.: Кузьмин Э. Л. Демократия: некоторые вопросы теории, методологии и практики. М., 1986. С. 50–56; Мушинский В. О. К характеристике идеологий плюрализма// Государство и идеологическая борьба. М., 1986. С. 109–112.

вернуться

108

См.: История политических и правовых учений / Под ред. В. С. Нерсесянца. М., 1988. С. 727–731.

вернуться

109

См.: Конституция СССР 1977 г.

вернуться

110

См.: Карбонье Ж. Юридическая социология. М., 1986; Кудрявцев В. Н, Казимирчук В. П. Современная социология права: Учебник. М., 1995; Лапаева И. В. Конкретно-социологические исследования в праве. М., 1987; Щегорцев В. А. Социология правосознания. М., 1981.

вернуться

111

Антология мировой политической мысли: В 5 т. Т. 1. С. 700–705.

вернуться

112

Философский энциклопедический словарь / Ред. С. С. Аверинцев, Э. А. Араб-Оглы, Л. Ф. Иличев. 2‑е изд. М., 1989. С. 488.

вернуться

113

Еллинек Г. Социальное значение права, неправды и наказание / С предисловием проф. Новгородцева. М., 1910; Иеринг Р. Цель в праве. СПб., 1881; Констан Б. // Полис 1993. № 2; Нарский И. С. Очерки по истории позитивизма. М., 1960; Ницше Ф. Так говорил Заротруста. Книга для всех и ни для кого. / Пер. с нем. М., 1990; Токвиль А. Старый порядок и революция. СПб., 1856.

вернуться

114

См.: Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. М., 1963. Т. 37. С. 418.

вернуться

115

См.: Там же.

вернуться

116

Гольбах П. Избранные произведения: В 2 т. Т. 2. М., 1963. С. 339.

вернуться

117

Цит. по: БобровниковВ. О. Теория и практика правового плюрализма для Северного КавказаXIX–XX вв. http://www.iurant.ru/publ/custlaw2000/bobrovn.htm

полную версию книги
     

 

2011 - 2018