Теперь они уже полтора года работали вместе, и за это время Мария многое узнала. Научилась стрелять без промаха, открыла для себя глубины философии, а также узнала, как занимаются любовью белые. Ее командир с первой минуты пленился этой женщиной с крутыми бедрами и лицом черной богини. В объятиях этого человека Мария нашла частичное утешение в своем горе, в остальном же ее утешил запах пороха. Тогда ей впервые случилось убить человека, и ей это понравилось.
Очень понравилось.
Она любила также и своих товарищей - не всегда, правда. Деккер умел их выбирать. Кучка безжалостных и беспринципных убийц, которые получали удовольствие от того, что контракт с правительством давал им право убивать безнаказанно. Непосредственно во время боевого задания они все были братьями по крови. Но иногда, как в этот знойный день, пропахший липким потом, когда они вопреки приказу Деккера ложиться спать сели играть в карты, все менялось. В такие минуты они становились крайне раздражительными и весьма опасными, как павианы в турецкой бане. А хуже всех был Торрес.
- А ты меня по-прежнему динамишь, Джексон. Так и не дала мне ни единого поцелуйчика, - произнес маленький колумбиец. Когда он, как сейчас, начинал поигрывать своим маленьким ржавым ножичком, Мария особенно нервничала. Он казался ей пародией на нее саму. Этому человечку, который на первый взгляд выглядел столь безобидным, на самом деле ничего не стоило отрезать человеку голову. В данную минуту колумбиец развлекался тем, что царапал своим ножичком боковину стола с улыбкой на губах.
- Du kotzt' mich an [10], Торрес. У Джексон - фулл, а у тебя одно дерьмо, - заявил Альрик Готтлиб, который отдавал все силы сражению с английскими предлогами и местоимениями. Он был выше своего брата-близнеца и всей душой ненавидел Торреса, с тех пор как несколько месяцев назад они вместе отправились на дружеский футбольный матч мирового чемпионата в Германии, в которой принимали участие их страны. Они наговорили друг другу гадостей и обменялись ударами. Удивительно, но рост Альрика - метр девяносто - ничуть не придавал ему спокойствия по ночам. Если он еще был жив, то лишь потому, что Торрес не был уверен, что одолеет обоих близнецов.
- Я лишь хочу сказать, что эти карты слишком хороши, - ответил Торрес, улыбаясь еще шире.
- Ну ты сдаешь или нет? - спросила Мария, которой стоило усилий притворяться спокойной. Она уже вытянула из него почти две сотни баксов.
Так долго продолжаться не может. Либо я должна прекратить выигрывать, либо однажды ночью меня обнаружат с ножом в боку, подумала она.
Торрес начал сдавать, используя всю гамму жестов и смешных и малоприятных звуков, чтобы отвлечь остальных.
Однако этот говнюк и правда привлекателен. Если бы не этот характер психопата или постоянный запах плесневелых грибов, я бы втюрилась, мать его.
В эту минуту неожиданно запищал сканер, лежащий на столике в двух метрах от играющих.
- Что за хрень? - удивилась Мария.
- Да опять этот гребаный сканер, Джексон.
- Торрес, сходи посмотри.
- Как же, жди. Ставлю пять баксов.
Мария поднялась сама и подошла к экрану сканера - прибору размером со старый видеомагнитофон, которые уже никто не использует, только у него имелся маленький экранчик и стоил он в сто раз дороже.
- Кажется, всё в порядке. он просто перезагружается, - сказала Мария, возвращаясь за стол. - Поднимаю твою пятерку еще на пять.
- Пас, - сказал Альрик, откидываясь на спинку стула.
- Вот же хрень. У меня и паршивой пары нет.
- Ты что же, думаешь, что если ты подружка шефа, так у тебя монополия? - заявил Торрес.
Гораздо сильнее, чем эти слова, Марию разозлил его развязный тон. От злости она тут же позабыла о своем недавнем решении: позволить ему выиграть.
- Совсем не поэтому, Торрес. Просто я - уроженка цветной страны.
- И какого же она цвета? Темно-коричневого, как дерьмо?
- Уж точно не желтого. Хотя вот что любопытно... Именно этот цвет обмоченных штанов - главный на флаге твоей страны.
Мария ничуть не жалела о своих словах. Торрес был грязной и подлой медельинской крысой [11]. Но при этом для колумбийца всё, так или иначе связанное с его родиной, в том числе и цвет государственного флага, было свято, как имя Иисуса. Мария видела, как стиснул зубы ее противник, как вспыхнули красные пятна у него на щеках. Глядя на него, Мария почувствовала одновременно страх и возбуждение; ей доставляло удовольствие унижать этого человека, она словно подпитывалась его злостью.
Теперь придется проиграть его двести баксов и еще двести моих. Этот говнюк настолько безумен, что осмелится поднять на меня руку. Даже зная, что Деккер его убьет.