– Ну, Тео, милая, ты же взрослая умная женщина, мало ли что он мог наговорить, если был обижен на тебя.
– Не могу больше… – всхлипнула Теодора и уткнулась Наполеону в плечо, едва не расплескав вино. – Да, я люблю его. До сих пор. И мне страшно.
– А ему, думаешь, не страшно? Он пытается доказать тебе, что тоже любит, а ты отталкиваешь его каждый раз. Тео, ну сколько можно, а? Вот ей-богу, запру вас на неделю в одной комнате, быстро помиритесь.
– Нет, уже не помиримся, – всхлипнула Теодора, – он решил, что я изменяю ему.
– Прости, дорогая, а ты давала ему обет верности? – иронично поинтересовался Наполеон и тут же пожалел о своих словах.
Теодора обожгла его взглядом. Ну да, мог бы и не спрашивать. Расстались они или нет, Теодора Фойерштайн, не признаваясь в этом даже себе, продолжала хранить верность единственному в своей жизни любимому человеку.
– Это была шутка. Просто шутка, Тео.
– Если бы… Кого я обманываю, ты совершенно прав. И сейчас, и всегда… Мне никогда не вырвать его из своего сердца. Я это поняла, когда Джек обнял меня. Всё сразу стало правильным. Настоящим. Не так, как с кронпринцем. Ах, если бы мы не ссорились в этот момент.
– А при чём тут кронпринц? – насторожился Наполеон, желая понять, каким образом тот оказался замешанным в ссору его друзей.
Теодора отстранилась и вытерла невольные слёзы, попыталась собраться с мыслями.
– Ох, знаешь, всё это так странно.
– А ты расскажи всё по порядку, вместе и разберёмся.
Он молчал, пока Теодора пересказывала происшествие в саду. Девушка старалась не упустить ни слова из беседы с кронпринцем.
– … а потом нас увидел Джек и решил, что я флиртую с Его Высочеством. Он наговорил мне и ему грубостей, а когда Максимилиан ушёл, всё вообще перевернул с ног на голову.
– Это действительно странно.
Наполеон взволнованно прошёлся по комнате. Нет, тут что-то нечисто. Не стал бы принц крови так открыто ухаживать за Теодорой, если бы это не было ему нужно. Не того склада характера этот человек.
Дама Фойерштайн молча следила за метаниями Наполеона по комнате. Последняя реплика виконта Дэстини будто сняла пелену с глаз, и касалось это не столько Джека, сколько странного поведения Его Высочества. Он же открыто соблазнял её! А она купилась, как последняя дурочка.
– Налей мне вина.
Наполеон исполнил просьбу Теодоры, продолжая думать о кронпринце. Они выпили.
– Я такая глупая! – вдруг произнесла Теодора, вызвав у Наполеона улыбку.
– Ты совсем не глупая. Просто очень упрямая и влюблённая. Неужели ты не услышала ни слова из того, что я говорил тебе сегодня утром, что каждый раз повторяю тебе последний год? Дай ему шанс всё исправить. Не отталкивай.
Виконт Дэстини прекратил беспорядочное хождение по комнате и остановился перед… нет, не подругой. Так говорить он мог бы только с сестрой.
– Я не знаю, как теперь это сделать. Я сама всё испортила. Повелась на льстивые ухаживания этого... этого... кронпринца! Ещё и Оноре вчера заставила подыграть мне вчера. Но я так разозлилась на вас!
Теодора осеклась, заметив, как исказилось от боли лицо Наполеона при одном упоминании имени Оноре.
– Может, теперь твоя очередь признаваться в ошибках?
Наполеон нахмурился и отстранился от Теодоры, взъерошил волосы.
– Даже не знаю, с чего начать…
– А ты по порядку, как мне советовал, – попробовала пошутить девушка, намекая на то, что он повторяет её недавнюю фразу.
– Мы поругались с Оноре.
– И?..
– Оноре кое-что скрыл от всех нас…
– Ты знаешь? – ахнула Теодора, не сдержавшись. Глаза её загорелись, она даже подалась вперёд, ожидая, что ответит Наполеон.
– Так ты в курсе? И тебя это не беспокоит?
– Ну, я…
Кажется, они опять говорят о разных вещах. Понять бы, что имеет в виду Наполеон. И не дать ему наломать дров. Теодора сделала несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться. Со своими проблемами она совсем забыла о маге и его тайне. Всё же надо как-то аккуратно донести это до Наполеона. Иначе его утреннее признание так и останется бредом пьяного разума.
– Я даже рад, что ты всё знаешь. Но я предупредил Оноре, пусть держится от тебя подальше. А я, как последний идиот, готов простить ему даже это!