Выбрать главу

— Сегодня утром я говорила с Молли.

Бывший жених Аннабел озирал небритую физиономию и разнокалиберную одежку Хита из-за своего письменного стола в отделе маркетинга издательства Молли.

— Я и без того больно ранила Аннабел. Вам понадобилось окончательно ее добить?

Розмари нельзя было назвать самой привлекательной женщиной, которую когда-либо видел Хит, но одевалась она со вкусом и держалась с достоинством. С чрезмерным достоинством. Абсолютно неподходящий для Аннабел человек. О чем, черт побери, она только думала?

— Я не собирался ее добивать.

— Уверена, вы считали, что делаете ей величайшую честь своим предложением, — процедила Розмари, прежде чем без жалостно отчитать Хита за типично мужскую бесчувственность, употребляя при этом самые нелицеприятные выражения. Как раз именно то, в чем он не нуждался. И поэтому смылся при первой же возможности.

Возвращаясь к машине, он увидел, что за это время накопились новые звонки, но ни одного — от человека, с которым он хотел поговорить.

Оторвав от лобового стекла квитанцию за парковку, он поехал к Кэйлбоу, и к тому времени, как добрался до скоростной автомагистрали, внутренности превратились в сплошную массу ноющих узлов. Хит твердил себе, что рано или поздно она вернется домой, что спешить не имеет смысла. Но ничто не могло унять нервного возбуждения. Она терзается из-за него, страдает из-за его глупости, и это было невыносимо.

Он попал в пробку на Восточно-Западном платном шоссе и приехал к Кэйлбоу только в четверть второго. И сразу же стал искать взглядом уродливую зеленую жабу, которую она называла машиной, но так и не нашел. Может, она приехала еще с кем-то?

Но, нажимая кнопку звонка, он не мог отделаться от дурного предчувствия.

Дверь распахнулась, и он уставился на Пиппи Такер. Короткие хвостики торчали над ушами. К плоской грудке был прижат целый зоопарк плюшевых зверей.

— Плинц! Я сегодня не ходила в подготовительную школу, потому что там трубы прорвало.

— Да неужели? Э… Аннабел тут?

— Я играла со зверушками Ханны. Ханна в школе. У них трубы не прорвало. А мне можно посмотреть твой телефон?

— Пип!

В дверях появилась Фэб в черных слаксах и фиолетовой водолазке с желтой и голубой бумажной гирляндой на шее и обозрела расхристанного Хита через очки-половинки без оправы.

— Надеюсь, полиция найдет тех, кто вас так отделал.

— Плинц у нас! — восторженно вопила Пиппи, подпрыгивая от нетерпения.

— Вижу.

Фэб, не отрывая глаз от Хита, положила руку на детское плечо.

— Приехали позлорадствовать? Жаль, что я недостаточно великодушная особа, чтобы поздравить вас с новым клиентом. Так что поздравлений не дождетесь.

Он протиснулся мимо нее в фойе.

— Аннабел здесь?

Фэб медленно стащила очки.

— Валяйте, рассказывайте, сколько еще придумали способов, чтобы меня разорить.

— Я не вижу ее машину.

Кошачьи глаза подозрительно сузились.

— Вы ведь говорили с Дином, верно?

— Да, но он не знает, где Аннабел. Допрашивать Фэб — зря время тратить.

Поэтому он отправился в гостиную: просторную, в сельском стиле, с открытыми потолочными балками. Книжный клуб собрался в укромном уголке: все, кроме Аннабел. Дамы, одетые просто, но с яркими бумажными гирляндами, показались ему убийственно грозным отрядом амазонок, и, пересекая комнату, он чувствовал на себе острые уколы их взглядов.

— Где она? Только не говорите, что не знаете!

Молли, до сих пор мирно сидевшая, скрестив ноги, медленно поднялась.

— Знаем. Но нас просили держать рты на замке. Аннабел хочет спокойно поразмыслить.

— Это ей кажется. Я должен с ней поговорить.

Гвен уставилась на него поверх своего гигантского живота: ну в точности злобный Будда!

— Собираетесь перечислить очередной список причин, по которым Аннабел стоило бы выйти за равнодушного к ней человека?

— Все не так, — выдавил он, скрипнув зубами. — Я люблю ее. Люблю всем своим гребаным сердцем, но не смогу убедить ее в этом, если немедленно не скажете, где она, черт возьми, прячется.

Он сам не ожидал от себя такого запала, и Чармейн неожиданно оскорбилась.

— И когда на вас снизошло это чудесное озарение?

— Прошлой ночью. Голубая женщина и бутылка виски открыли мне глаза. Итак, где она?

— Если она позвонит, — яростно прошипела Жанин, — мы передадим ваши слова. И также добавим, что нам не нравится ваше отношение к ней.

— Я сам передам свои чертовы слова, — парировал он.

— Даже сам великий Хит Чампьон не может нас ни запугать, ни принудить.

Спокойное упорство Молли послало холодный озноб по его спине.

— Аннабел свяжется с вами, когда сочтет нужным. А может, не сочтет. Это ее дело. Знаю, это идет вразрез с вашей натурой, но придется потерпеть. Отныне она правит бал.

— Тем более, что вы будете так заняты, — подлила масла в огонь леди Ехидство. — Теперь, когда Дин не посчитался с желаниями женщины, в команде которой играет…

— Плевать мне в данный момент на Дина! — обрушился на нее Хит. — Когда же вы поймете, Фэб, что в жизни есть вещи важнее футбола!

Она едва заметно подняла брови. Он снова повернулся к женщинам, готовый выдавить информацию из их глоток, но вдруг понял, что весь гнев испарился. И поднял руки, потрясенно обнаружив, что они дрожат так же сильно, как его голос.

— Она… мне нужно исправить… не могу стоять здесь, зная, что она… что заставил ее страдать… Пожалуйста…

Но, как выяснилось, ни у одной не было сердца. Потому что все смущенно отводили глаза.

Хит, спотыкаясь, пошел к выходу. За это время поднялся ветер, и ледяной воздух пробирался под ветровку. Он механически потянулся за телефоном, надеясь, что она позвонила. Зная, что этому не бывать.

Звонили «Чифс», Боди и Фил Тайри. Хит оперся ладонями о капот машины и опустил голову.

Он заслужил все эти страдания.

Она — нет.

— Ты грустный, Плинц?

Хит оглянулся. На верхней ступеньке крыльца стояла Пиппи, держа под мышкой правой руки обезьянку, а под мышкой левой — медведя. Он едва сдержал безумный порыв подхватить ее на руки, поносить немного, прижать к себе, как плюшевую игрушку.

Он с трудом втянул в себя воздух.

— Да, Пип. Вроде как.

— Будешь плакать?

Он протолкнул ответ через ком в горле.

— Нет. Парни не плачут.

Дверь позади нее открылась, и на крыльцо выплыла Фэб — могущественная, волевая, безжалостная блондинка. На Хита она внимания не обратила. Присела рядом с Пиппи, поправила задорно торчащий хвостик и что-то тихо прошептала. Хит сунул руку в карман за ключами.

Фэб ушла в дом. Пиппи уронила игрушки и сбежала по ступенькам.

— Плинц! Мне нужно что-то тебе сказать.

И помчалась к нему, перебирая ножками в розовых тапочках. В два счета оказалась рядом и откинула голову, чтобы лучше его рассмотреть.

— У меня секрет.

Он нагнулся. От нее пахло невинностью, фломастерами и фруктовым соком. — Какой?

— Тетя Фэб сказала не говорить никому, кроме тебя, даже мамочке.

Он оглянулся, но Фэб уже не было видно.

— Рассказывай.

— Белл! — Пиппи расплылась в улыбке. — Она уехала в наш лагерь!

Неимоверное облегчение разом лишило его сил. Голова закружилась.

Он подхватил Пиппи, прижал к себе и расцеловал в обе щеки.

— Спасибо, солнышко. Спасибо за то, что все передала правильно.

Она сжала его щеки и, нахмурившись, оттолкнула:

— Колется.

Он рассмеялся, поцеловал еще раз для ровного счета и поставил на землю. Оказалось, он забыл выключить телефон, и теперь кто-то опять позвонил. Глаза Пип хищно блеснули. Хит автоматически поднес телефон к уху.

— Чампьон.

— Хитклиф, человече, мне необходим агент, — пролаял Дин, — и, клянусь Богом, если еще раз отключишься…

Хит сунул телефон в детскую ручку.

— Поговори с этим милым дядей, солнышко. Расскажи о своем папочке и не забудь добавить, что он величайший в мире куотербек.