Таких случаев у Игнатьевой насобиралась уже целая коллекция. Поэтому дружбу с ней водить никто не хочет. Кроме меня. Пообщавшись с Машей, я поняла, что она вовсе не проходимка, какая слава о ней ходит по нашему маленькому району. Да и парня у меня нет, чтобы его уводить. И вообще, как можно увести того, кто этого не хочет? Парень что, собачка на поводке, чтобы им управлять? Если парнями действительно можно таким образом «руководить», тогда зачем они мне? Лучше уж буду всю жизнь заниматься любимой философией, ездить по экскурсиям в другие города и страны, изучать мифологию народов и жить так, как мне хочется.
Дима смотрел на меня вопросительно. Я покачала головой.
— У Машки больше нет подруг.
— Но где она тогда может быть? Есть версии? — Дима сел на стул и посмотрел в пустоту. — Я так мало знаю о своей сестре, выходит.
Какая-то мысль активно не давала мне покоя. Что же там Маша говорила в пятницу.…Вспомнила! Догадка пронзила меня, словно молния.
— Дим, не знаю, как тебе сказать. В общем, накануне своего исчезновения Маша говорила о свидании с Ваней Коршуновым.
Дима повернулся ко мне. Судя по виду, он мне не верил либо верить не хотел.
— Впервые об этом слышу, — Дима прокашлялся. — У них что, роман?
—Точно не знаю, но про свидание она упоминала.
Дима взял телефон и начал что-то в нем искать. Затем начал звонить. Очевидно, Ивану.
— Не берет, — огорченно сказал Дима.
— Не утверждаю, но чувствую, что они вместе.
Между нами повисла напряженная пауза. Мы оба понимали, что хотя Ване уже девятнадцать лет, Машке еще не исполнилось восемнадцать. Раз она не ночевала дома двое суток, значит, она ночевала с ним. Оставался только один вопрос — почему она никому не отвечает.
Я озвучила свою мысль Диме.
— Потому что нам она сказала, что находится у тебя.
— А на мои не отвечает, потому что мы поссорились.
— Тогда остается одно — сходить к Коршунову, — сказал Дима. — Сейчас переоденусь и выдвигаемся.
Глава 12
Мы с Димой выскочили из лифта, перепрыгнули через несколько ступенек, ведущих вниз с первого этажа к железной двери, и нажали на кнопку. Дверь незамедлительно распахнулась и мы нос к носу столкнулись с Машей.
От неожиданности, мы с Димой чуть было не прошли мимо, но вовремя остановились.
— Мария! Ты? — прогремел Дима.
Машка стояла в том же красном платье, которое на ней было в пятницу. Ее кожаная косуха имела не такой дорогой вид, как изначально, и была немного замятой. Да и сама Маша тоже выглядела осунувшейся и потрепанной. Ее волосы, обычно собранные в косу или аккуратную прическу, были распущены и развевались при легком ветре. Глаза бегали из стороны в сторону. Губы, которые она всегда красила помадой или гигиеничкой, были сухими и распухшими. На щеках играл болезненный румянец.
— Я! А вы куда? — после небольшой паузы спросила она.
— Тебя искать отправились! Совсем ополоумела? — накинулся на нее Дима.
— О чем ты?
— Ты где была?!
В глазах подруги появились молнии. Она выставила вперед одну ногу и вскинула подбородок, недовольно выпятив губы.
— А ты кто такой, чтобы я перед тобой отчитывалась?
Я не на шутку испугалась. Игнатьевы никогда не ругались между собой, по крайней мере, при мне. И я совершенно растерялась. Дима гневно сжал кулаки. Машка стала похожа на разъяренную кошку, готовую броситься на обидчика и вцепиться в волосы. Я стояла посередине и лихорадочно соображала, что предпринять. Отшутиться не получится, принимать чью-то сторону тоже нельзя — они оба мои друзья. Поддержать одного, значит оттолкнуть другого.
— Ну, знаешь! Я тебе такого поведения не прощу! Поняла меня?! — взревел Дима.
Проходящие мимо люди с интересом поглядывали в нашу сторону. Из нескольких окон высунулись любопытные головы. Кто-то стоял с телефоном, снимая разворачивающийся скандал. Я показала язык диванному журналюге. Заметив, он тут же отпрянул от окна со своей камерой.
— Ты себя ведешь, как ревнивый муж! — завопила Машка.
— А ты как деланная потаскуха!
Глаза Машки расширились. Пышные губки сомкнулись в негодовании. Она размахнулась и ударила своего брата сумочкой от Гуччи по плечу. Затем впилась в меня ярко-голубыми глазами.