— Хорошо. Евгения, вы еще не пришли в себя, я прошу прощения, но нам нужно взять показания по свежим следам. Потерпите еще немного. Буквально пара вопросов и я вас отпускаю, договорились? — монотонно произнес следователь, поправляя очки.
— Да, — негромко ответила я.
— Хорошо. Поговорим о Марии Игнатьевой. На момент произошедшего, она в нижнем белье, с босыми ногами вышла на улицу. С ней такое случалось раньше?
— Эмм.…Нет, — произнесла я, не понимая, к чему клонит следователь.
— Уверены?
— Да-да, — ответила я.
— Пропускала ли она школу?
Мое сердце понеслось вскачь.
— Ну, сегодня она первый раз не пришла.
— Раньше Мария посещала занятия исправно? — следователь пристально смотрел на меня.
Не зная, говорить ли про то, что она слиняла с уроков вчера, я неопределенно ответила:
— Вроде да.
— Дочка, ты не устала? — вклинился папа.
Чувствовалось, что он возмущен напором представителя власти.
— Еще вопрос и вы свободны.
Я выдохнула с облегчением. Сейчас мне страшно хотелось уснуть и проснуться в мире, где с Ваней все в порядке, Дима строит свой макет, а Машка болтает безумолку о новом бойфренде.
— Из вашего рассказа следует, что Иван Коршунов проживает с матерью, которая работает уборщицей в ближайшей школе.
— Да.
— Его мать выпивает?
— Я лично не видела, но моя мама говорила, что да.
— Вам известно, с каких пор?
Папа кашлянул.
— Да, она пристрастилась к бутылке в прошлом сентябре, после смерти Ваниного отца.
Следователь нажал на кнопку в диктофоне.
— Благодарю вас, Евгения, за содействие. На этом все.
Отец поднялся мне навстречу. Мы направились к выходу.
— Подождите, есть еще кое-что, — сказал следователь, подходя к нам. — Рядом с пострадавшим на асфальте лежал клочок бумаги. Он принадлежит Ивану. Для нас это не представляет ценности, а для вас — возможно. Возьмите, — он протянул мне измятую исписанную страницу.
Все еще подрагивающей холодной рукой я взяла листок и поместила в карман.
После меня в кабинет зашел Дима в сопровождении родителей. Его раскрасневшийся от ярости отец говорил что-то о возможной потере юридических полномочий, если Дима окажется на скамье подсудимых.
Поддерживая меня под локоть, папа помог преодолеть несколько ступеней у здания полиции, и мы сели в его служебный автомобиль. Папа включил спокойную музыку и, не задавая вопросов, повез меня домой.
Под грустную музыку я вынула из кармана расстегнутых джинсов (удивительно, что они с меня не сползли!) мятый листок. Ровным округлым почерком лилось стихотворение:
Прости меня, мам,
Довела до пьяна
Та мерзкая стопка
Сухого вина.
Теперь каждый день
Я мечтаю о том,
Что ты не найдешь
Ту бутылку с вином.
Прости меня, мам,
Не могу вернуть вспять
То время, когда я заставил
Страдать.
Клянусь тебе, мам,
Что если б я мог,
Я бы придумал
Другой эпилог.
Прости меня, мама,
За то, что я сын.
Тобою всегда был я
Очень любим.
Прости меня, мама,
Что я вот такой,
Я б очень хотел,
Чтоб родился другой.
Чтоб Ваней любимым
Сыночек твой был.
И утром, и днем
Чтоб цветы приносил.
И радовал маму свою,
Не тая
Под шкафом дрянную
Бутылку вина.
Чтоб рядом быть
Ваня всегда был
Готов,
Не нужен уже был
Другой эпилог.
Прости меня, мама,
За то, что я сын.