Я снова вздрогнула.
— Извини, не хотел тебя напугать, — его глаза тепло улыбались, в то время как красиво очерченные губы оставались неподвижны. За эти дни я успела соскучиться по его приятному, ласкающему слух голосу. — Рад тебя видеть, Женя.
— Привет! — произнесла я.
— Я кое-что придумал, — сказал он, выходя наружу и прикрывая дверь.
Я отошла на несколько шагов.
— И что же?
— Хочу показать тебе одно красивое место в лесу, — сказал Богдан, и, улыбнувшись, добавил: — Знаю, это снова звучит странно, как и приглашение ко мне домой, но на самом деле я просто стараюсь быть романтиком.
Интуитивно я не чувствовала от него опасности, хотя, конечно, нельзя заходить в гости к едва знакомым людям и идти с ними в лес. Это может плохо кончиться. Но меня сильно тянуло к этому загадочному молодому человеку. Находясь с ним, я забывала о том, что хотела спросить. Все мысли, словно развеивались по воздуху.
— Согласна, но с условием, — я хитро улыбнулась.
— С каким же? — в тон мне спросил Богдан.
— Ты ориентируешься в лесу?
Богдан расхохотался.
— Не бойся, не потеряемся. Я не позволю тебе заблудиться, — произнес он серьезно и без тени улыбки взглянул на меня.
В груди вспышкой пронесся огонь. Какой же он привлекательный, этот Богдан. Могу поклясться, что более обаятельного парня я в своей жизни еще не встречала.
Мы вышли на дорожку, ведущую к светофору и напрямую в лес.
— Давай, понесу, — сказал Богдан, забирая мою сумку. — У тебя там булыжники?
Я захихикала.
— Типа того. Четыре учебника, несколько тетрадей и пенал с канцелярией.
Солнце припекало нам спину, пока мы неторопливо шагали по пустой улице. Время от времени Богдан бросал на меня взгляды, заставляющие пульс учащаться.
— Историю не забыла взять? — спросил Богдан, когда мы поравнялись с первыми, еще голыми березками.
Лес был не таким зеленым и пушистым, как летом, но даже среди оживающих после зимы веток, зеленеющей травы и по-летнему яркого и теплого солнца в нем было свое очарование. Я вдохнула чудесный свежий воздух.
Я в белых кедах осторожно ступала по извилистой дорожке, ведущей нас прямо. Я, будто невзначай, глянула на Богдана. Приятного оттенка джинсы и серая футболка без всяких надписей подчеркивали стройную фигуру. Он выше меня, но ненамного. Удобное расстояние, чтобы смотреть друг на друга. И целоваться. Наверное.
— Что случилось? — глаза Богдана смеялись.
Я покраснела. Он же не умеет читать мысли, как Ефросинья Арнольдовна?
Я прокашлялась.
— Да так, ничего. Просто я заметила твой огромный рюкзак на спине. Ты так легко с ним идешь. А он по-настоящему гигантский.
Богдан пихнул в бок рюкзак и ответил:
— В нем все необходимое для пикника.
Вместе с порхающими бабочками в животе, у меня заурчало. Какой же человек все-таки многогранный — может иметь одновременно несколько состояний. И трепещущие от радости бабочки, и голодный желудок, и чуть вспотевшие ладошки, и покрасневшие от смущения щеки.
— Ох, а я ничего с собой не взяла… — огорчилась я.
— Ты взяла самое главное.
— Историю?
— Нет. Саму себя, — сказал Богдан и хитро прищурился: — Ну, и историю тоже.
Мы оба засмеялись.
Мимо нас проходили детишки с бабушками, неторопливо вышагивали старички из пансионата, совершающие дневную прогулку, молодые люди, выгуливающие собак. Когда мы свернули на узкую тропинку в одного человека, я шла первой, Богдан позади. Шли мы недолго, буквально несколько метров, и оказались на небольшой чистой полянке в окружении еще голых берез и вечнозеленых елей. Полянка находилась в овраге.
— Как красиво… — заворожено сказала я, глядя на открывающийся вид.
Видеть лес сверху было так необычно и живописно, что я схватила телефон и сделала пару кадров.
— Нравится? — возле моего уха тихо промурлыкал Богдан.
Меня обдало жаром, и я почувствовала, как лицо снова становится пунцовым.
— Очень, — ответила я, борясь с дрожью в голосе.
— А теперь посмотри правее и выше, — Богдан отвел указательный палец в сторону.