Сколько бы Стас ни прокручивал этот эпизод в памяти, он точно видел, что она поворачивалась в левую сторону, но там…
Нет, Щербаков не мог больше терпеть. Он снова набрал Сидорова. Его подмывало рассказать обо всем кому-нибудь. Для начала Сидорову, а там дальше можно раструбить на весь класс, потом на всю школу. Заодно и Игнатьевой достанется.
На радость Щербакову Сидоров ответил на звонок:
— Да! — раздалось на том конце провода.
— Братан, тут такое.…Вообще накал. Давай я щас к тебе подвалю, поговорить надо с глазу на глаз. Срочняк. Даже жрать не могу, как хочется рассказать.
— Ну, ты хоть намекни.
— Женя Шишкина чокнутая, оказывается, — пропел Стас в трубку.
Он чувствовал себя журналистом, которому вперед всех удалось заполучить крышесносную новость. Его раздувало от жажды выложить новую шокирующую сплетню, чтобы никто его не опередил. Значит, действовать нужно немедленно.
— Е-е-е. Давай, жду.
Щербаков отключил вызов и поднялся, оставив недоеденный обед. Он вышел из своей комнаты. И замер.
— Далеко собрался? — промурлыкал мужской голос.
Перед Щербаковым стоял парень примерно его роста, только стройнее. Он был одет во все черное. Кроме этого больше ничего запомнить Стас не смог.
— Я-а-а-а… — язык Щербакова забыл, как произносить слова.
От страха он не мог пошевелить мизинцем на руке.
— Слушай внимательно. Дважды повторять не стану, — от этого голоса Щербаков сверху донизу покрылся мурашками. Этот голос будет ему еще долго сниться в кошмарах. — Будешь лезть не в свое дело — пожалеешь, что родился. Ты меня понял?
У Щербакова не получилось выдавить хоть какой-нибудь звук. Его будто сковало железными ледяными цепями. Он только и мог, что дышать. И то еле-еле.
— Не слышу, — повторил голос жестче.
Стас силился ответить, как вдруг незнакомец оказался за его спиной, одной рукой сжимая горло Щербакова, а другой — проникая через ребра в сердце. Щербаков подумал, что умирает. Никогда в жизни он не чувствовал такой адской боли. Ребра Стаса хрустели, а сердце дико трепыхалось внутри, как пойманная в клетку синица. Стас завизжал, как девчонка.
— Если я сделаю вот так, — визг оборвался, и изо рта Щербакова потекли слюни, а сам он забился в конвульсиях. — Ты умрешь, — мягко произнес голос.
Щербаков был близок к состоянию обморока и слабо улавливал нить разговора.
Незнакомец вытянул пальцы из ребер Щербакова и снова оказался напротив него.
Треснувшие кости мгновенно срослись. Стас упал на колени и, задыхаясь, пытался сделать вдох. Ему каждый раз не хватало воздуха, но постепенно он учился дышать заново.
— Если пикнешь о том, что видел — утром не проснешься. Теперь тебе стало понятнее, птичка-синичка?
Щербаков кивал, боясь посмотреть вперед. Он закрыл глаза, потом приоткрыл один и мельком глянул на незнакомца. Но того уже не было.
Сидя на полу, боясь пошевелиться, Щербаков еще долго приходил в себя. Теперь Стаса не волновало ничего, кроме собственной жизни. Как бы там ни было, а жить он хотел. И только сейчас до него постепенно доходило, что он едва с этим миром не попрощался.
После пережитого, Стас Щербаков принял решение завязать с дурными привычками, жениться на Насте по достижению ими восемнадцати лет и осесть в доме ее родителей. Ведь там-то уж точно он будет в полной безопасности.
Глава 19
Пятничный день не отличался от остальных практически ничем. Мы с Машей встретились на уроках, но ничего не обсуждали, и к нам никто не лез.
Маша была с опухшими красными глазами, без косметики и завитых локонов. Она понуро смотрела в свою тетрадь или окно, и краем уха слушала учителя. Сама же думала о своем.
Я тоже не могла сосредоточиться на учебе.