— Я люблю тебя…я люблю тебя…
Дождь постепенно поутих. Серые тучи пропустили слабые лучи солнца. Казалось, оно появлялось прямо над нами, согревая и помогая унять боль.
Влажные дорожки от слез начали подсыхать. В моей голове прояснилось, на душе стало спокойно. Я вдохнула свежий лесной воздух, пропитанный озоном. Немного отклонив голову, я посмотрела на Богдана. Он был так близко ко мне — дотронься и почувствуешь, и в то же время так далек. Это разбивало мне сердце, но уже не так, как несколько минут назад. Уголки рта Богдана приподнялись в доброй улыбке.
— Ты сейчас похожа на своего брата, Славку, — он погладил меня по волосам своей призрачной рукой.
Я вымученно улыбнулась.
— Помнишь, он тоже убежал в лес в тот раз, когда мы с тобой его искали.
К горлу снова подступил комок, когда я подумала, что никогда не смогу прикоснуться к Богдану, обнять его, взять за руку, дотронуться до его губ. Мы никогда не пойдем в кафе, и не будем плавать в озере. Мы никогда не будем в обнимку смотреть фильмы по вечерам. Не будем пачкать друг друга тортом, чтобы потом слизывать его и хохотать. Мы никогда не будем вместе ложиться спать и просыпаться. Мы никогда не будем друг другу шоркать спинку в душе, потому что не достаем. Мы никогда не состаримся вместе и не умрем. Потому что его нет.
— Так, как тебя зовут на самом деле? — сдавленно спросила я, не готовая ни к какому ответу.
Воцарилась тишина. Только шум леса нарушал абсолютное кромешное беззвучье.
— Меня зовут Илья.
Несколько минут мы сидели молча. Потом синхронно встали и побрели обратно, в дом №2.
Должно быть, я выглядела просто ужасно. В таком виде мне нельзя было появляться дома, это спровоцировало бы кучу вопросов и причитаний.
Потоки горячей воды скользили по моему телу, смывая стресс, усталость и грязь. С ног стекала темная вода, постепенно приобретая чистый прозрачный цвет. Я выключила кран и потянулась за мягким белым полотенцем. На матовом дверном крючке висел плюшевый халат оттенка кофе с молоком. Я надела нижнее белье и закуталась в халат, который приятно обволакивал кожу. Хотелось свернуться в нем клубочком на кресле и уснуть. Вымытые волосы приятно пахли кокосовым мылом. Глядя в зеркало, я заметила, что бледность спала с лица, уступив место розоватым щечкам и слегка отекшим заплаканным глазам.
Недавно звонила мама, спрашивала, где я и скоро ли приду домой. Пришлось солгать, что я с Машкой. Все так запуталось, что я не была уверена, где заканчивается правда и начинается вымысел.
Приоткрыв дверь, я ступила босыми ногами на мягкий ковер, устилающий паркет до самой кухни. Илья наливал чай из аккуратного белого чайника с милым носиком и золотистой ручкой. На столе стояла коробка пиццы.
— Я точно не знал, какую пиццу ты любишь, поэтому взял Пепперони.
— Спасибо, — сказала я, усаживаясь на удобный стул с упругой спинкой.
Он сел рядом со мной и пододвинул ко мне чай.
— Такой аромат…, — втянула я запах чая.
— Малиновый.
Илья протянул мне тарелку и развернул коробку с пиццей в мою сторону.
— Послушай, я совсем не понимаю, что происходит. Как я сейчас могу сидеть здесь, есть пиццу, пить чай, мыться в душе, если тебя на самом деле нет, и этот дом нежилой? То есть снаружи дом выглядит заброшенным, а внутри он…, — я обвела рукой кухню. — Такой. Обставленный мебелью, вкусно пахнущий, уютный. Что все это значит? Откуда здесь вода и свет? Откуда пицца? И даже этот прекрасный чайник?
Я взяла пиццу и внимательно на нее посмотрела. Обычное салями, обычный сыр моцарелла, пикантный соус, тесто. Я откусила кусок — и на вкус, как обычно. Простая вкусная пицца, как в любой грильнице.
Илья покачал головой, прожевывая свой кусок.
— Только не пугайся, хорошо?
Мое сердце ухнуло вниз.
— Сейчас ты находишься в параллельном мире.
Я поперхнулась пиццей. Кровь начала отливать от рук, отчего они стали холодными, как снег.
— Не бойся. Этот дом — что-то вроде портала. Как только выйдешь за его пределы, окажешься только в мире живых. В данный момент ты все еще в мире живых, но уже не совсем.