— И эти поцелуи… — начала я.
— Были на самом деле, да, — Илья слегка улыбнулся, не отрывая от меня взгляда. — Просто не в твоем мире, а в моем. В твоем мире я могу с тобой только разговаривать и…угощать пиццей. Надеюсь, я не сделал ничего, о чем ты можешь пожалеть?
— Кроме того что появился в моей жизни и так же из нее уйдешь, я ни о чем не пожалею.
Илья отвернулся и опустил голову. Я сделала ему больно.
Я тронула его за плечо. Он тоже меня не чувствовал, но хотя бы знал, что я это делаю.
— Прости, Илья.…Не обижайся, я…Просто ты мне очень…очень дорог, — произнесла я, сглатывая слезы.
Он повернулся и посмотрел на меня.
— Все изменится.
Мы побыли вместе еще немного, а потом я переоделась в свою подсохшую рубашку и почти сухой джинсовый сарафан. По пути до автобусной остановки мы поговорили об истории, после чего я уехала домой с грустью, сдавливающей грудь.
***
Федор Матвеич вел автомобиль по гладкому серпантину. Сумерки, внезапно опустившиеся на город, лишили его долгожданного вечера, создав непроглядную темень.
— Еще только десять, а чувство, будто глубокая ночь, — пролепетала с заднего сиденья пассажирка.
Девушка лет тридцати, с короткими кудрявыми волосами, как у пуделя, в деловом костюме, с ниткой яшмы вокруг шеи, просунула наманикюренные пальчики через решетку переноски, чтобы погладить разволновавшуюся там маленькую собачку. Она ворковала с собачонкой, как с ребенком. Федор Матвеич хмыкнул. Какие же бабы странные существа. Особенно эта, с кудряшками.
Дорогу освещали периодически попадающиеся фонари и фары его собственного автомобиля. С тех пор как Федора Матвеича выписали из психиатрической клиники, он только начал чувствовать вкус жизни. Работу получше Федор Матвеич найти не мог, потому что все работодатели, которые ему попадались, узнавая диагноз «маниакально-депрессивный синдром», надолго его не задерживали и заканчивали собеседование. А в такси от него не требовали медицинских справок. По крайней мере, пока.
По радио заиграла старая песня, задевшая водителя за живое. Федор Матвеич ненавидел эту песню. Она напоминала о бывшей пассии, которая отказала ему в женитьбе. В тот день он бы перебросил ее через балкон, если бы не сосед, пришедший за солью. У того она, видите ли, закончилась. Пассия сбежала, бросив свои вещи. На следующее утро к Федору Матвеичу явилась полиция. Тест на адекватность он не прошел, из-за чего был госпитализирован в психиатрическую клинику.
И теперь снова эта песня.
Глаза Федора Матвеича налились кровью. Они располагались на его мясистом лице далековато друг от друга и были слегка навыкат. Пассажирка перестала лепетать с собачкой, заметив его красные глаза в зеркало.
— Че уставилась? — заревел Федор Матвеич, крутанув руль.
Машина вильнула в сторону. Девушка вскрикнула, вцепившись в обивку сиденья. Трясущейся рукой она схватила переноску, пытаясь ее защитить.
— Остановите машину. Я передумала ехать.
— Ну уж нет, красавица, — прошипел водитель, запуская руку в бардачок.
— Остановите машину, — шептала девушка, не веря своим глазам.
Федор Матвеич вынул перцовый баллончик, который возил с собой в целях самозащиты, и направил его в лицо пассажирке. Собачка громко залаяла. Девушка зажмурила глаза, выставив руки перед собой.
Внезапно на пассажирском сиденье появился незнакомец в черном.
— И что ты задумал? — мягко спросил он, обращаясь к водителю.
А потом со всего маху ударил Федора Матвеича головой об руль. Водитель застонал, теряя сознание. Баллончик упал на пол и закатился под сиденье.
Незнакомец схватил руль и вывернул его в сторону, останавливаясь на обочине. Девушка завизжала, собачка залаяла, надрываясь.
Федор Матвеич пришел в себя и хотел поймать незнакомца, но тот оказался шустрее.
— Да кто ты такой? — выплюнул водитель.
В его налитых кровью глазах, округлившихся и частично выкатившихся из орбит, сквозил ужас.
Не моргая, незнакомец заговорил фальцетом:
— Я твоя смерть!
Федор Матвеич отпрянул к двери, непослушными пальцами открыл ее и выпрыгнул на ночную трассу. Развернувшись, он вздрогнул. В нескольких сантиметрах от него стоял незнакомец. Его черные глаза смотрели пронзительно и просверливали голову водителя до самого мозга.