— Это точно, — зевнула Машка в трубку.
Я переместила салатницу на середину стола, прозрачные стаканы сполоснула под краном и поставила к пустым тарелкам.
— Маш, у тебя есть номер Стаса Щербакова?
— Да, а что? — встревожено произнесла подруга.
— Хотела с ним кое о чем поговорить.
— О чем же?
Мне не хотелось рассказывать Машке подробности наших с Ильей отношений. Вряд ли в этом мире найдется человек, способный поверить в мои слова. Ситуация в моей жизни не поддается логическому осмыслению. Она из ряда вон выходящая, невероятная и невообразимая.
— Да он мне понравился. Снится несколько ночей подряд, хотела поболтать с ним. Вдруг, я ему тоже нравлюсь.
Машка хохотнула, затем серьезным голосом уточнила:
— Женя, не верю своим ушам. Это же Стас Щербаков! Как он может тебе понравиться?!
— А что такого? — спросила я, раздумывая как свернуть разговор, не обманывая подругу еще больше.
— Он же… Страшненький. Иногда от него воняет, как от бомжа. Мы над ним всегда угораем. Как так могло получиться? — в голосе Машки слышалось искреннее удивление.
— Ну.… Любят не за что-то, а вопреки, — нашлась я, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться в трубку.
Подруга прокашлялась. На том конце провода зашуршала бумага.
— Ладно, записывай.
Маша продиктовала номер.
— Марусь, а в церковь завтра едем? Мы же собирались.
— Не знаю, получится ли. Светлана Артемовна, думаю, поедет, но вот Дима… Он не стал со мной разговаривать, когда я заикнулась про поездку до церкви и обратно.
— Его смущает присутствие Светланы Артемовны? — я разлила по стаканам прохладный лимонад. Надеюсь, он не выдохнется до приезда папы.
— Думаю, да.
— Мы можем и без него, но тогда придется ехать с двумя пересадками. Либо доехать на автобусе и от остановки топать пешком приличное расстояние.
Такая перспектива не нравилась никому.
— Мои родители не смогут подвезти. Они оба работают, — с горечью сказала Маша.
Она часто жаловалась на «живущих на работе» родителей. Они пытались компенсировать свое отсутствие приличными карманными деньгами, которые не заполняли душевную пустоту Димы и Маши. Детям нужны были родители.
— Я попробую с ним поговорить.
— Давай. На тебя вся надежда, — обессилено сказала Маша.
Домофон заорал так громко, что я подскочила на месте и выронила вилку с кусочком салатной курицы на пол.
— Ой, Маш, папа приехал. Мне пора.
— Передавай дядь Сереже привет.
Я положила трубку и поспешила к двери.
Передо мной появился букет цветов в серебристой упаковке, перевязанной алой ленточкой, и огромный фисташково-клубничный торт с крупными ягодами по верху.
— Ух ты! Какая же красота, — восхитилась я, мгновенно чувствуя прилив праздничного настроения.
Он ступил на коврик, и коридор сразу сократился в размерах. Как же я соскучилась по папиному присутствию дома! Когда же они с мамой наконец-то помирятся?
— Поздравляю с освобождением из каторги под названием «школа»! — торжественно пробасил он, вручая мне букет.
Со смехом, я взяла цветы и торт, и отнесла на кухню.
— Спасибо, пап. Умеешь ты поднять настроение!
Папа снял обувь, вымыл руки и вплыл в кухню. Краем глаза заметила, как он обводит грустным взглядом кухонные шкафчики, кружевные занавески, стол с салатом и двумя стаканами лимонада.
— Женя, вилка с едой, как всегда, не на столе, а на полу, — добродушная улыбка не сходила с папиного лица, когда он поднимал вилку и прополаскивал ее с губкой.
Мы уселись за стол и жадно набросились на плов и салат. Папа съел все за пять минут, вытер губы салфеткой и сказал:
— Мама непризнанный кулинарный гений.
Я согласно закивала.
— Это точно.
— Просто объедение. Я так скучаю по нашим совместным трапезам. И вообще…по всему.
Я прожевала, запила лимонадом и шутливо произнесла: