— Настолько тяжело живется с бабушкой?
Папа глубоко вздохнул и посмотрел на меня уставшими глазами, испещренными красными прожилками. Он много работает, мало спит, а бабушка не тот человек, который может поддержать словом.
— Бабушка ни при чем. Просто я семейный человек. Каждый день просыпаюсь, думая, что нахожусь в своей кровати, у себя дома, а рядом спит жена или уже что-то печатает за ноутбуком, — он улыбнулся. — Ты же знаешь, что ваша мама работает и по ночам. И я скучаю по всему этому. Скучаю по вас, по Вере, по нашему дому. Обидно, что на ровном месте так все сложилось — меня просто вышвырнули за порог, как щенка. Никогда бы не подумал, что может такое произойти, — папин голос дрогнул на последних словах.
В носу противно защипало. Стараясь не поддаваться слезам (за эти несколько дней я, должно быть, наплакала огромное озеро!), я заметила:
— Может, стоит вернуться?
— Я пытался.
— Мало пытался, пап, — неожиданно для самой себя, мой голос звучал твердо. — Наверное, ты забыл, что женщины любят, когда их преследуют. В хорошем смысле этого слова.
— Преследуют? — заинтересованно посмотрел на меня папа.
— Да! Например, писать ласковые сообщения, говорить о своей любви, приносить цветы или оставлять их у порога... — папа заулыбался и стал похож на юного мальчишку, ничего не смыслящего в любви. — Писать письма от руки, делать милые подарочки, предлагать помощь в чем-либо, говорить о том, как ты безумно скучаешь и что, закрывая глаза, видишь ее перед собой. Маму нужно добиваться снова, даже если ты не виноват!
— Ух! Вот это да! — папины глаза загорелись надеждой. — Я и не думал об этом. Просто позвонил или написал несколько раз, но так, сухо. Сто лет не признавался в любви и подарки не дарил. Только по праздникам.
Я чувствовала себя победительницей и суперкрутым экспертом, который разбирается в любовных делах.
Когда я провожала папу, он выглядел хоть и уставшим, но счастливым.
Часов в десять заскрипели ключи в замке, щелкнул включатель. Мама вернулась. Время близилось к десяти, и я уже лежала в кровати, сжимая телефон. Сердце ушло в пятки при мысли, что нужно написать Диме. За эти дни между нами возникла невидимая преграда, и я намеревалась ее разрушить.
— Женечек, спишь? — заглянула в комнату мама. В темноте не было видно ее лица, но интуиция подсказывала, что она была очень уставшей.
— Собираюсь, мамуль.
— Хорошо, котенок. Папа приезжал, да?
— Да. Привез цветы и торт, — прошептала я и, не подумав, добавила: — Сказал, что очень скучает по тебе. И нам.
— Хорошо, Женечек. Ладно, спи. Завтра поболтаем.
И дверь тихо прикрылась. Я разблокировала телефон, нашла в контактах Диму и набрала сообщение:
31.05.2023
Женя Шишкина 22:08
Добрый вечер, Дим! Надеюсь, пишу не поздно и не разбудила тебя...
Прошу прощения, если что.
Тут такое дело, без тебя не обойтись, Дим.
Отвези нас, пожалуйста, завтра в церковь…
Нам проблематично ехать с пересадками или топать три остановки пешкомL
Светлана Артемовна не относится к тебе плохо, она добрая женщина.
Не обижается и не винит никого…
Я выдохнула с облегчением. Как же тяжело делать первый шаг к тому, с кем перестал общаться. Не специально, но так вышло. Мы все друг от друга отдалились, после произошедшего с Иваном. Благодаря Машкиной беременности мы с ней снова сплотились. Но вот как вернуть прежнее общение с замкнувшимся в себе Димой — большой вопрос.
Я закрыла глаза, удерживая телефон в руке. Внезапно пришло сообщение.
Дима 22:16
Привет, Жень. Все в порядке, не разбудила.
Да, хорошо, я вас отвезу.
Спокойной ночи.
Женя Шишкина 22:18
Спасибо, Дим! Ты настоящий друг.
Спокойной ночи)
В десять утра мы заехали за Светланой Артемовной. Димин Hyundai Getz присел под весом четырех человек. Мама Ивана выглядела изможденной и вымотанной. Ее лицо избороздили мелкие морщинки, на лбу появились глубокие горизонтальные полоски, которых раньше я не замечала. Из одежды — черная водолазка, бесформенные брюки, невзрачная обувь и черный платок. Она села рядом со мной на заднее сиденье и поздоровалась со всеми. Ее глаза смотрели тускло и безжизненно.