В тот день, когда девушка осуществила свое намерение, она сразу же пожалела об этом. Добравшись до холма, она увидела, как на вершине, в густой траве Медведь пытается покрыть молодую самку. Проделав долгий путь, Бранза решила, что должна остаться: ею овладела странная смесь веселости и отвращения, подкрепленная обычным здоровым интересом к особенностям поведения животных. Итак, она просто не могла пропустить редкое зрелище.
Как правило, совокупление медведей происходит быстро и небрежно, однако на этот раз все было иначе. Медведь почти целый час терзал самку, тычась в нее сзади и заставляя прижиматься брюхом к залитой солнцем траве. Бранза тихонько наблюдала: нравится ли медведице совокупление или она терпит боль? Звуки, что она издает, — свидетельства удовольствия или протеста? Самец, взгромоздившись лапами ей на плечи, казалось, даже не замечал подруги и просто делал свое дело с невыразимо серьезным и глупым выражением на морде.
Наконец по его телу волнами пробежала дрожь, медведица хрипло сердито рыкнула и уткнула морду в траву, в луговые цветы — белые, лиловые, желтые. Медведь еще немного полежал на ней, словно на согретом солнечными лучами валуне, затем резко поднялся и вынул из нее свой член, на удивление тонкий, длинный и вялый, еще больше поникший на свежем весеннем ветерке.
Должно быть, Бранза хихикнула или издала короткий возглас, поскольку Медведь немедленно оглянулся и заметил ее. Его морда тотчас приобрела самое осмысленное выражение. Он горой возвышался над распростертой на земле медведицей, а его член опять напрягся и залоснился; на нем заблестели капельки влаги, излившейся из лона самки. В темной мохнатой глубине живота и чресел Медведя его пенис, казалось, излучал бледное свечение.
Зверь заговорил, и хотя речь его была лишена слов, Бранза все поняла. Медведь торжествовал победу, упивался триумфом самца и радостью, что девушка стала свидетельницей совокупления. Он двинулся по направлению к ней, с этой нелепой штукой, болтающейся между бедер, явно намереваясь обойтись с Бранзой точно так же, как только что со своей партнершей.
Однако Бранзы уже и след простыл. В ушах свистел ветер, перед глазами мелькали деревья; кочки и узловатые корни, мох и камни под ногами не мешали ей, лишь подгоняли вперед. Девушка кубарем скатилась вниз по холму и бежала, бежала, пока рычание Медведя и хруст ломаемых им сучьев не стихли.
Оставив преследователя далеко позади, Бранза рухнула на луговую траву в непонятном приступе буйного веселья при мысли о том, что она видела; о том, как в страхе улепетывала, не разбирая дороги, как объятый похотью зверь гнался за ней. Сперва девушка зажимала себе рот и каталась в траве, давясь от смеха, но, в конце концов, не могла больше себя сдерживать. Бранза разразилась диким хохотом, распугав вокруг всех птиц и зверушек.
Я похожа на Эдду, — подумала она и вдруг как никогда глубоко почувствовала, поняла натуру пылкой и необузданной младшей сестры. Бранза хохотала до изнеможения, прежде чем вспомнила о своем горе, и оно, это давнее, двухлетнее горе, оборвало ее смех. Бранза сидела на земле, раскачиваясь из стороны в сторону, на ее лице блуждала рассеянная и горькая улыбка. Как мало она знает! Вокруг деловито жужжал и шумел весенний лес, пара ястребов прочертила дуги высоко в небе; Бранза могла сделаться совершенно незаметной, превратиться в солнечный зайчик, пляшущий в безмолвной игре света и тени.
Я так люблю все это, — размышляла она, — и совершенно ничего не знаю… А ведь есть же еще и страшные существа — например, карлики или странные медведи. Зачем они вообще? Удастся ли мне избавиться от них?
Медведь пришел в избушку много дней спустя. По его поведению было не понять, помнит ли он свою последнюю встречу с Бранзой и наслаждается ли этим или, наоборот, эти воспоминания смущают его. Впрочем, теперь он явно знал, что можно делать, а чего нельзя, и не переступал границ. Летом Бранза опять играла с ним в догонялки, забегала в пещеры и густые заросли, но теперь Медведь не позволял себе ничего кроме осторожных объятий. Пару раз он деликатно лизнул ее в лицо и в шею да потерся влажным носом о щеку. Стоя, сидя или лежа рядом с ним, Бранза вновь ощущала свое невежество и ломала голову над прежним поведением зверя, над тем, сколько приятных и неприятных минут он ей доставил. Она не знала, страшится ли новых попыток, которые может предпринять Медведь в отношении нее, или втайне хочет этого; то ли желает ощутить в себе давление твердого стержня, то ли силится навсегда забыть о том, что видела его.