Читать онлайн "Либертарианство: История, принципы, политика" автора Боуз Дэвид - RuLit - Страница 4

 
...
 
     


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 « »

Выбрать главу
Загрузка...

Результаты другого опроса подтвердили охлаждение общества к правительству. При ответе на вопрос: “Что вы предпочитаете, более компактное правительство, предоставляющее меньше услуг, или большое правительство, предоставляющее большое количество услуг?”, процент высказавшихся в пользу “более компактного правительства” увеличился с 49 процентов в 1984 году до 60 в 1993-м и до 68 процентов в 1995-м. (Заметьте, этот вопрос даже не напоминал, что больше услуг означает больше налогов.) Другой постоянно задаваемый в этих исследованиях вопрос звучал так: “Как часто вы считаете, что правительство в Вашингтоне поступает правильно?” В 1964 году 14 процентов ответили “всегда” и 62 процента — “чаще всего”. К 1994 году ответ “всегда” практически исчез, а доля ответов “чаще всего” упала до 14 процентов. Доля варианта “лишь иногда” возросла с 22 до 73 процентов, а 9 процентов респондентов предложили ответ “никогда”. Принимая все это во внимание, неудивительно, что к середине 1995 года число избирателей, выступающих за создание третьей партии, выросло до 62 процентов.

Майкл Ледин из Американского института предпринимательства утверждает: во время “холодной войны” избиратели на Западе считали, что они должны поддерживать свой правящий класс, дабы избежать гораздо более худшей участи. Но в 1990-х годах “внешняя угроза исчезла, и люди готовы востребовать обратно контроль над своей судьбой”.

Эти люди понимают, по крайней мере интуитивно, что век политики не сдержал своих обещаний. Они готовы к встрече с политической философией и политическим движением, которые смогут объяснить, почему политика потерпела неудачу и чем ее можно заменить.

Причины политических провалов

Проблемам, связанным с государственным принуждением, и либертарианской альтернативе этому принуждению посвящена значительная часть этой книги. Здесь мы ограничимся лишь кратким введением. США поражены болезнью, диагноз которой одинаков во всем мире: слишком много государства. Чем больше государство, тем масштабнее провал — для всех очевиден крах последовательно проведенной в жизнь политики государственного социализма. Как неустанно предупреждали либертарианцы на всем протяжении XX века, социализм и все остальные попытки заменить индивидуальные решения распоряжениями государства отнимали свободу и подавляли достоинство личности — то, ради чего в западной цивилизации велось столько битв. Кроме того, социализм сталкивался с рядом непреодолимых политических и экономических проблем:

• проблема тоталитаризма — непреодолимый соблазн злоупотребления властью, сконцентрированной в такой высокой степени;

• проблема стимулов — отсутствие стимулов усердно и эффективно работать;

• проблема расчета — неспособность социалистической системы, не имеющей системы цен и рынков, распределить ресурсы в соответствии с предпочтениями потребителей.

Десятилетиями либертарианские экономисты, такие, как Фридрих Хайек и Людвиг фон Мизес, не уставали повторять, что социализм просто не может работать, не может эффективно использовать ресурсы и знания великого общества для обслуживания потребителей. И десятилетиями социал-демократы на Западе отклоняли эти заявления, утверждая, что советский коммунизм не просто худо-бедно существует, а что его экономика растет быстрее, чем экономики стран Запада.

Социал-демократы были не правы. Хотя неповоротливая советская экономика и могла производить в больших количествах низкосортную сталь и бетон, занимаясь, по выражению родившегося в Венгрии философа Майкла Поланьи, “показным производством”, и даже запускала людей в космос, ей никогда не удавалось произвести ничего из того, что желали иметь потребители. К концу 1980-х годов советская экономика не составляла 2/3 от экономики США, как утверждало ЦРУ; не “использовала свою рабочую силу полностью”, как утверждал экономист из Гарвардского университета Джон Кеннет Гэлбрейт; не являлась “мощным двигателем экономического роста”, как писал нобелевский лауреат Пол Самуэльсон в своем учебнике, изучавшемся многими поколениями студентов. В действительности советская экономика, составляя примерно 10 процентов от экономики США (если вообще позволительно сравнивать столь несравнимые вещи), крайне неэффективно использовала высокий интеллектуальный потенциал страны. Советская экономика, это нежизнеспособное порождение индустриального века, в информационную эпоху производила впечатление пещерного прошлого — факт, очевидный для всех, кто посещал СССР, за исключением западных интеллектуалов.

Вмешательство государства в функционирование общества и рынков в США сопровождается теми же проблемами, хотя и протекающими в более мягкой форме. Власть развращает, поэтому возможность государства указывать людям, как им жить, или отнимать деньги у тех, кто их зарабатывает, и отдавать другим является постоянным соблазном. Налоги и государственное регулирование снижают стимулы людей производить богатство, а государственные социальные пособия плохо сказываются на стимулах работать, сберегать и помогать семье и друзьям в случае болезни, нетрудоспособности или ухода на пенсию. И хотя американские бюрократы не повторяют грубых ошибок, совершенных плановыми органами социалистических стран, ясно, что государственные предприятия менее эффективны, менее склонны к нововведениям и более расточительны, чем частные фирмы. Сравните хотя бы Почтовую службу США с компанией Federal Express. Или посмотрите, как решаются проблемы клиентов в American Express и Налоговом управлении. Или сравните частный многоквартирный дом с государственным жильем. Если люди не владеют данным имуществом, они не будут заботится о нем, как собственники; люди, которые не инвестировали в предприятие своих собственных денег и не получают прибыли от его успехов, никогда не будут вводить новшества, обслуживать клиентов и снижать издержки так, как это делают стремящиеся получить прибыль предприниматели.

В книге “Общество изобилия” Джон Гэлбрейт обнаруживает “частное богатство и государственную нищету” — т. е. общество, в котором ресурсы, находящиеся в частном владении, обычно содержатся в чистоте, эффективно используются, имеют надлежащий уход, повышающий их качество, в то время как места общественного пользования грязны, переполнены и небезопасны, — и делает странный вывод, что нам следует направлять больше ресурсов в государственный сектор. Данная книга предлагает другой выход.

Базовые политические альтернативы

На протяжении столетий люди спорили о фундаментальных проблемах политики и формах правления. Согласно Аристотелю, возможны четыре политические системы: тирания, аристократия, олигархия и демократия. В середине XX века многим казалось, что в число альтернатив можно включить коммунизм, фашизм и демократический капитализм. Сегодня интерес сохранился только к демократическому капитализму, поэтому многие интеллектуалы легко восприняли провозглашенный Френсисом Фукуямой тезис о “конце истории”, согласно которому великие битвы за идеологию закончились триумфом демократии на основе смешанной экономики. Однако как раз в то время, когда книга Фукуямы вышла в свет, в одной части мира вызревал исламский фундаментализм, а некоторые политические лидеры и интеллектуалы в Азии под флагом “азиатских ценностей” начинали обосновывать некую разновидность авторитарного капитализма.

В любом случае, до сих пор предполагаемый триумф демократии оставляет большое поле для соперничающих идеологий. Сомнительно даже определение “демократии” как западной альтернативы фашизму и социализму. Либертарианцы, как следует из названия, считают, что наиболее важной политической ценностью является свобода, а не демократия. Какая разница, могут спросить многие современные читатели? Разве свобода и демократия не одно и то же? Конечно, стандартная интерпретация американской истории вроде бы подсказывает положительный ответ на этот вопрос. Но задумайтесь: Индия — крупнейшая в мире демократия, однако ее приверженность свободе слова и плюрализму слаба, ее граждане опутаны паутиной протекционистских ограничений, стесняющих свободу на каждом шагу. В течение последних нескольких десятилетий Гонконг не был демократией — его граждане не имели права выбирать своих правителей путем голосования, — и тем не менее индивидуальному выбору и свободе здесь предоставлялось больше простора, чем где бы то ни было еще. Связь между свободой и демократией существует, но все-таки эти два понятия не тождественны. Как говорит мой друг Росс Леваттер, живя в обществе, где супруга выбирают большинством голосов всех граждан государства, мы жили б в условиях демократии, но у нас бы не было особой свободы.

     

 

2011 - 2018