Выбрать главу

catpad

а сколько тех первоклассных писателей, музыкантов, поэтов, о которых никто не знает? 

У этой идеи есть три возможных сценария:  

- наверняка есть какие-то замечательные писатели, художники, музыканты, которые никогда просто не раскрыли свой талант. Да и вообще, я думаю, огромное число людей никогда так и не находят свой настоящий талант. 

- скорее всего есть и такие гениальные люди, которые просто не могут никуда пробиться, потому что по несчастью упираются в тупоголовых редакторов, издателей и т.п., а за себя постоять не умеют. 

- и ещё интересен такой вариант (хотя он больше гипотетический): возможно, есть настолько запредельно гениальные люди, что им совершенно достаточно творить что-то просто для себя и никогда никому этого не показывать. К такому состоянию очень близко подошёл математик Перельман, хотя даже он всё-таки опубликовал своё доказательство, пусть только в интернете и без всякой помпы. Но можно представить себе других гениев, хранящих свои творения исключительно для собственного удовольствия.

podolianka

говорят, что она его не любила. а только революцию

наверно это был удачный брак по расчету 

al_kesta

она спасла его от тюрьми и казни и всю жизнь устраивала его карьеру, спокойно отходя на второй план. 

В общем, она, похоже, любила обоих -- и мужа, и Бюзо. Если бы ещё её муж с Бюзо друг друга полюбили -- вот это был бы высокий пример истинной любви и гармонии

P.S....Почитала немного о мадам Ролан -- По всей видимости, она разделяла известную максиму: "Муж для положения, любовник для романтического увлечения, а кучер -- для тела". За исключением кучера, кажется -- её темперамент и амбиции как будто бы сполна реализовывались в политике.

borisakunin

Она любила Бюзо, человека яркого. Но сохранила верность мужу. Этим она мне нравится еще больше. Вот строки из ее последнего письма к Бюзо: "И ты, которого я не осмеливаюсь назвать, ты, которого когда-нибудь лучше узнают, ты, которому самая могучая из страстей не помешала чтить добродетель, – огорчишься ли ты тем, что я раньше тебя отхожу в те области, где уже ничто не помешает нам быть вместе?"

О!печатки…

18 ноября, 2011

Никогда не опечатывался тот, кто никогда не печатал. Вся моя взрослая жизнь прошла в страхе перед абсурдными, постыдными и идиотскими опечатками. Это мой вечный комплекс, мой постоянный кошмар. Я испытываю к опечаткам примерно такой же патологический интерес, как к старым кладбищам: не только тафофил, но и миспринтофил.

Возможно, всё дело в том, что свою трудовую деятельность я начинал корректором – человеком, которому наплевать на смысл текста, лишь бы там не было опечаток. Но они периодически случались. Одну из них – идиотскую в самом прямом смысле – я запомнил навсегда. Не нужно быть психоаналитиком, чтобы сказать: именно она стала первоосновой моего травматического невроза.

Я работал в издательстве «Русский язык», которое готовило разговорники на всех языках к Олимпиаде-80. Был аврал. И у меня в русско-испанском разговорнике – на титульной странице! – прошла дивная опечатка в названии родного издательства. По-испански оно называлось "Idioma ruso". Вместо буквы «m» в первом слове выскочила буква «t». Опечатку заметили, когда тираж был уже готов. Сейчас за такое я бы точно угодил в экстремисты-русофобы, а в советские времена отделался политической ссылкой.  Целую неделю я жил на Можайском полиграфкомбинате, вырезая маленькие бумажные квадратики с напечатанной буквой m и заклеивал ими букву t. Мне в помощь посменно приезжали коллеги. О, сколько недобрых слов выслушал от них я в свой адрес... 

Русофоб с дореволюционным стажем едет в Можайск

(Взято с synews.ru)

Есть опечатки исторические, хрестоматийные. Все помнят, как в коронационном отчете 1896 года Помазанник  Божий возложил на голову «корову Российской империи».  Легендарная опечатка советских времен - «президент Эйзенахуэр». Но это, так сказать, чужие достижения, а у меня из-за хронического дефицита внимательности  имеются в послужном списке и собственные скромные шедевры.

В свое время, будучи ответственным редактором юбилейного номера журнала «Иностранная литература», я подготовил список «10 лучших опечаток в истории журнала». Две из них были на моей совести.

Первая: «На ее щеках играл горячий румынец».

 

Очевидно, некрупный (site.auwebcenters.com)

Вторая требует небольшой преамбулы. Я редактировал какой-то индийский исторический роман. Там у переводчика ко двору раджи являлся некий мудрец с экзотическим музыкальным инструментом, название которого русскому читателю ничего не говорило. Я прочел переводчику нотацию о том, что следует избегать в художественном тексте ненужных усложнений и спросил, что это за инструмент. «Ну, вроде лютни», - был ответ. «Вот так и напишем», - строго молвил я, зачеркнул экзотическое слово и сверху своим корявым почерком начертал «со своею лютней». Наборщик прочел «лю» как «мо», на корректуре все прошляпили, и в результате получилось: «Мудрец явился ко двору со своею мотней». До сих пор краснею.