А вот магичку он с тех пор не видел: не пересекались как-то, да он и не пытался ее найти – зачем? Дик не привык доверять женщинам. В лучшем случае он просто довольствовался краткосрочными встречами на взаимовыгодных условиях: без скандалов, обязательств и прочей девчачьей ерунды. Но эта особа зацепила взгляд, и думать о ней в таком ключе было противно - она была другой!
Он не мог пройти мимо нее! Не мог не подойти, не заговорить! А когда услышал этот голос, заглянул в глаза - пожалел обо всем, потому что снова его проняло, покорежило и буквально утянуло в бездну! И не было сил уйти и оставить ее: ни единой мысли об этом, только глупая, непонятная и такая жизненно важная необходимость – защитить…
«Что же нужно было сделать с этой юной львицей, чтобы она вдруг приобрела такой затравленный и измученный, избитый вид?» – парень сжал рукоять меча, искренне сожалея, что поблизости нет того, кого можно было бы изрубить на куски за каждую слезинку маленькой зеленоглазой магианы
Глава 8 Лакмусовый раствор
Шайла проснулась от ее криков. Целительница тут же подскочила с кровати, запуталась в одеяле, мешком свалилась на пол и, с трудом выпутавшись, подбежала к подруге.
Камила уже не кричала: она испуганно уставилась на соседку, тревожно осмотрелась по сторонам и, немного успокоившись, устало прикрыла глаза.
- Все в порядке, Шай, это был сон – обычный гребанный сон! – не разлепляя глаз, сказала она.
- Как ты себя чувствуешь? – ни на грамм не успокоившись после этого заявления, спросила подруга.
- Холодно, - односложно ответила ей та.
- Сделай своего горячего чаю, а я пока схожу в душ – мне… очень надо! – она снова открыла глаза, в которых явственно читалась усталость, отрешенность и какая-то безысходность: Шайла никогда не видела Камилу такой разбитой.
Целительница нехотя встала, выпрямилась и попыталась взять себя в руки, рассуждая над тем, что лучше всего приготовить для подруги на этот раз.
- Температуры нет, а боли – тебе не стало лучше? – серьезным тоном поинтересовалась она.
Камила молча отбросила одеяло в сторону и осторожно, медленно-медленно поднялась. Голова кружилась, но это было скорее от голода: судя по часам, они проспали не меньше ДЕСЯТИ часов, и девушка не помнила, ела ли она что-нибудь за последние сутки.
Внизу живота слабо и едва уловимо тянуло, напоминая о том, что случившееся не приснилось ей. Однако она и так ничего не забыла: слишком острым было ощущение уязвимости, стыда и одиночества. И еще холод – такой, от которого судорогой сводило пальцы на ногах, дрожали руки, и кожа покрылась мурашками.
- Мне лучше, Шай, я серьезно! Просто замерзла – с этим ты справишься с легкостью, ведь так? – Камила робко улыбнулась травнице, хотя эта слабая и тоскливая улыбка давалась ей с трудом. Куда больше хотелось расплакаться – вот так просто посидеть и поплакать о своей горькой доле.
«Опять? Утренней истерики мне мало? Я стану теперь поминутно реветь из-за того, что он со мной сделал? Да что такого страшного случилось?!» - Камила злилась на саму себя.
Она торопливо собирала вещи, для того чтобы отправиться в душ и старалась не обращать внимания на предательскую дрожь и ломоту в теле и даже на то, что руки плохо слушаются, и она уже дважды выронила мыло.
Шайла беспокойно следила за ней и заламывала пальцы не руках, старательно сдерживаясь, чтобы не сорваться и не кинуться помогать Камиле или вообще не попытаться снова уложить ту в постель! Целительница знала, что это только разозлило бы девушку и расстроило.
Оказавшись в маленькой душевой, Камила быстро закрыла дверь, сбросила с себя все вещи и открыла воду – горячую и почти обжигающую. Напряжение и холод в груди медленно отступали, одинокая слезинка скользнула по щеке, смешавшись с горячими струйками воды – здесь никто ее не увидит и не осудит, не станет лезть с ненужной жалостью…
«Не буду плакать! Это не выход, не решит проблемы и не уменьшит моего несчастья!»
Камила закусила губу и потянулась за мылом и махровой вехоткой. Она старательно терла свою кожу до красноты, но все равно чувствовала на себе его прикосновения – те, которых даже не помнила.