Они познакомились на вечеринке, устроенной Либби и ее соседкой по квартире. Тогда он еще был агентом ФБР. Стив Хеллер, друг и сослуживец Гранта, иногда встречался с той самой соседкой. Она и попросила привезти с собой какого-нибудь приятеля, поскольку мужчин на такого рода тусовках обычно не хватало. Сначала Грант отказывался. Ему до смерти надоели типичные вашингтонские развлечения: скучные правительственные служащие собираются по вечерам и дружно принимаются обсуждать все тонкости и недостатки работы, которую им приходится выполнять днем. Но Стив продолжал настаивать, и Грант волей-неволей сдался.
Он едва успел войти в квартиру, как сразу же зачарованно уставился на Либби, высокую, тоненькую, с ниспадающими на плечи белокурыми локонами и лицом, исполненным поистине неземной чистоты, влекущей к себе, как магнит. Тогда он подумал, что с такой внешностью следовало бы стать моделью, а не просиживать кресло в офисе какого-то конгрессмена.
За коктейлем они едва обменялись несколькими репликами, но каждый раз, поднимая глаза, Либби встречалась взглядом с Грантом. И поэтому назавтра не удивилась его звонку. Говоря по правде, она не могла дождаться, когда вновь услышит его голос.
Через полгода они поженились, и брак оказался таким удачным, что оба благодарили судьбу, давшую каждому возможность найти свою истинную половину. На следующий год Либби забеременела, и счастью супругов не было предела. Но спустя три месяца несущийся на бешеной скорости автомобиль занесло на обочину, где стояла Либби, собиравшаяся перейти улицу. Водитель скрылся. В одно мгновение беспощадный рок выбил из седла Гранта Кайлера. Жена и нерожденный ребенок погибли и навеки унесли с собой его любовь и мечты.
Сообразив, что все это время Андерсон, очевидно ожидавший реакции на свое сообщение, наблюдал за ним, Грант раздраженно тряхнул головой:
— Я не собираюсь здесь засиживаться. Переходите к делу.
Андерсон поспешно перевел взгляд на свои поношенные, давно вышедшие из моды ботинки.
— Недавно в Лос-Анджелесе была убита жена известного голливудского продюсера. Через несколько дней погиб ее любовник. Сбит машиной. Возможно, это простое совпадение. Полиция так и не нашла убийцу женщины. Мы просим вас подключиться к расследованию. Будете работать со своим старинным приятелем Сэмом Харрисом.
Грант настороженно сузил глаза.
— И что прикажете искать? — осведомился он, прекрасно понимая, что дело вовсе не в поимке преступника.
— Убитая Джезмин Тернер, как выяснилось, до замужества была любовницей сенатора Хью Роулинза. Когда несколько лет назад его прикончили, она сгоряча согласилась выложить нам все, что знала о связях сенатора с Эдвином Мэтьюзом, но потом испугалась и сбежала.
Андерсон намеренно помедлил, чтобы смысл последней фразы полностью дошел до Гранта. Эдвин Мэтьюз славился тем, что виртуозно убирал всякого, кто посмеет встать на его пути.
ФБР было известно, кто заказчик убийства сенатора Роулинза, но, к сожалению, доказательств вины Мэтьюза не нашлось. Многие мечтали увидеть высокопоставленного преступника за решеткой, и Грант одно время был довольно близок к исполнению этого заветного желания, но влияние и связи Эдвина Мэтьюза оказались сильнее.
— Вы, разумеется, помните, дружище, — продолжал Андерсон, — как после убийства Роулинза леди — тогда ее звали Дженис Портер — сообщила, будто располагает записью беседы, которая неопровержимо уличает Мэтьюза. К сожалению, Портер скрылась, так и не исполнив обещания.
— Вы считаете, что Мэтьюзу удалось ее разыскать и прикончить? — спросил Грант, вспоминая, сколько времени потратил на то, чтобы подкопаться под самого могущественного человека в Вашингтоне.
— Не знаю. Тогда мы безуспешно обшарили всю страну. Не исключено, что Мэтьюзу это тоже не удалось. Портер бесследно исчезла. Испарилась. Изменила имя и внешность. Это было три года назад. Единственное, что у нее осталось прежним, — отпечатки пальцев. — Андерсон с иронией прищурился. — Кто бы мог подумать, что она сшивается в Голливуде, у нас под носом. И даже успела удачно выскочить замуж!
— В таком случае, кто же прикончил ее?
— Неизвестно. И по правде говоря, нам это совершенно безразлично. Сейчас главное — разыскать кассету и притянуть к суду папашу Эдвина.
— А мне-то от этого какая польза? — рассеянно бросил Грант, глядя в пустоту, где снова возник образ ушедшей навеки Либби.