— Это родительница одна звонила, — смущенно объяснила Маша. — Мать Сорокина. А до этого химик. Просил уроками обменяться. Он пожарным подрабатывает, так у них какая-то тренировка с самого утра. Но увы, пришлось отказать: у меня тоже дела...
— Химик — пожарным? — изумился Сергей.
— А чему ты удивляешься? Сегодня это вполне нормально. Каждый зарабатывает как может.
— Золотые слова, — многозначительно проговорил Сергей. — Просто бальзам на сердце безработного.
— Прости, — смутилась Маша. — Я не хотела тебя обидеть. Правда!
— А ты меня и не обидела. Я тоже начал зарабатывать как могу.
Из пакета, с которым Сергей вошел в комнату, внезапно возникла гора шикарной снеди: баночка красной икры, крабы, батон сервелата, нет, два батона, упаковка импортного сыра, конфеты, какие-то невероятные консервы и, наконец, вполне обыкновенные апельсины...
— Вот смотри, первый бизнес.
— Господи, Сергей! Откуда все это?!..
— Что я вижу! — В комнату вошла Юля. — Откуда гуманитарная помощь?!
— Отсюда. — Сергей достал из кармана уже знакомые нам сверла. — Ну не гений ли я, что купил их? Небольшой ремонт гаража представителя нарождающегося класса... И вот. Расплата по бартеру.
— Отец, ты становишься настоящим рыночником! — расхохоталась Юля.
— Все это очень мило... — холодно проговорила Маша. — Но, Сергей! Я выходила замуж за талантливого инженера, а не за человека, распевающего на улице «паяем-лудим-сверлим». И ты считаешь это работой?!
— Ты когда-нибудь бываешь довольна? — зло бросила Юля, устремившись прочь из комнаты.
— Ты куда?! — в бешенстве воскликнула Маша.
— Так... Погулять с одним товарищем!
— С каким товарищем? Юля пристально посмотрела на мать.
— Который пишет письма.
— Какие еще письма? — подозрительно спросила Маша.
— Те самые! Ну что ты смотришь?! Я разве не понятно объяснила?
— Понятно. — Во всяком случае Маша все поняла и в ужасе оглянулась на мужа.
— Хорошо! — не унималась Юля. — Я могу и попонятнее!
— Иди! Иди куда шла!
— Да я вообще-то не тороплюсь... — издевалась Юля.
— Что у вас случилось? — ничего не понимая, поинтересовался Сергей.
— Не смей! — истерично выкрикнула Юле Маша.
— Зря ты так, мамочка!
— Да что все-таки случилось?! — начиная злиться, переспросил Сергей.
— Все в порядке, папочка. Пока все хорошо!
— Конспираторы! — покачав головой, констатировал Сергей и, взяв в руки банку икры, добавил: — Это больному деду отдадим. Возражений нет?
— Я занесу. — Юля выхватила банку из рук отца.
— Тебе по дороге? — удивился Сергей.
— Не беспокойся, па! Я на колесах! — прощально махнула рукой Юля.
Родители удивленно переглянулись.
Когда Анна Степановна вернулась наконец с кухни, Анатолий Федорович сидел в кресле, накрывшийся пледом, с книгой в руках.
— Ну что же твой Шерлок Эркюльевич Пронин?! — сухо произнес он.
— Ушел, — сдержанно ответила Анна Степановна.
— Как прошел первый допрос?
— Нормально.
— Значит, пыток пока не было?
— Нормально.
— Ты прямо как тот спортсмен, у которого на все случаи жизни было одно это словечко «нормально», — вскипел Анатолий Федорович. — А на человеческом языке нельзя рассказать?! Недостоин?!
— Ну что ты хочешь?! Что рассказывать, Толя? Я ему все объяснила.
— Что именно?
—Господи, Толя! Вот в тебе, кажется, пропал талант следователя!
— Просто мне хорошо известен твой талант заговаривать зубы больным. Причем так, что они отправляются на тот свет счастливыми.
— Как ты можешь так!.. — Анна Степановна была действительно обижена. — Они меня обожают! Все. Кроме тебя.
— Я тебя тоже обожаю, моя дорогая, — фальшиво улыбнулся Анатолий Федорович. — Особенно когда у тебя глаза не бегают, как сейчас.
— У меня?!.. Бегают?!..
— Бегают, бегают!
— Да, бегают! Но ничего такого я ему не сказала. Может быть, сгустила чуть-чуть...
— Что сгустила-то?!
— Ничего! Сказала, что в папке были особо секретные материалы Семнадцатого съезда.
— Положим, ничего особо секретного там не было, ты это прекрасно знаешь...
— Бойчей искать будут!
— Хотя вот тот протокол... — задумчиво произнес Анатолий Федорович.
— И про протокол сказала!
— И он, конечно, ужасно заинтересовался?! — взволнованно спросил Анатолий Федорович.
Однако Анна Степановна почему-то оценила реакцию супруга по-своему.
— Я не понимаю твоей иронии.
— Иронии?
— Да, Толя!
— По-моему, ты сама говорила, что это какой-то неопытный мальчишка.