Выбрать главу

Крепко сжимал Беллерофонт конские бока ступнями, а руками натягивал золотую узду. Тогда понял Пегас, что наездника послали ему боги, и смирился с их волей.

Ощутив покорность чудо-коня, Беллерофонт направил его полет к Таврам, синеющим горам Ликии. Опустившись в долину, где наелась Химера, он стал метать в нее одну стрелу за другой. Задрав пасть в небо, чудище в ярости изрыгало огонь и яд. Но какой вред могло оно причинить Беллерофонту, легко взмывавшему к облакам?! Колчан героя еще не опустел, а Химера уже безжизненно распростерлась на камнях, заливая их своей ядовитой желчью.

Спустившись на землю, выпустил Беллерофонт из рук золотую узду, чтобы вернуть своему спасителю свободу. Но не захотел Пегас покидать смирившего его человека, с которым разделил радость совместной победы. Он подошел к нему ближе и недовольно заржал, словно побуждая к действию.

Отсек герой кинжалом три головы Химеры – львиную, козлиную, змеиную, нанизал их на веревку, вскочил на Пегаса и поскакал в царскую столицу. Не доезжая до нее, он спрятал Пегаса в рощице и, обещав ему скоро вернуться, поспешил к городским воротам.

Радовались высыпавшие на улицы ликийцы избавлению от вредоносного чудовища. Царь же, видя, что его поручение выполнено, лихорадочно перебирал в уме новые планы избавления от героя. Наконец он решил:

– Ты победил Химеру. Может быть, не откажешься помочь мне и в другой беде – укротить наших беспокойных соседей солимов.

Еще в Эфире слышал Беллерофонт о соседях ликийцев солимах, чей родоначальник Солим был сыном Ареса. Они унаследовали от него воинственность и непредсказуемость. Слово «мир» им было ненавистно. Солимы не возделывали полей, не пасли скот, ибо жили за счет грабежа. И вот теперь Беллерофонту предстояло одному воевать с таким народом.

– Я готов! – ответил герой. – Только дай мне наполнить колчан стрелами.

Приказал Иобат выдать Беллерофонту из царских кладовых все, что ему нужно для битвы. В возможность спасения героя он не верил, ведь он ничего не знал о его верном друге – крылатом коне.

Заслышав шаги героя, Пегас заржал и поскакал ему навстречу. Беллерофонт не привязал коня, чтобы никто не смог завладеть его красавцем. Погладив животное по шее и прочтя в его глазах радость встречи и преданность, он оседлал Пегаса и взмыл в небо. С высоты птичьего полета герой увидел отряд солимов, направлявшихся к границам Ликии для очередного набега. Они также заметили летящего всадника и, задрав головы, показывали на него пальцами. Спустившись ниже, Беллерофонт засыпал разбойников стрелами. Когда же от вражеского отряда осталось в живых не более десятка человек, он прокричал, чтобы в течение трех дней они сдали Иобату все свое оружие и обязались приносить ему ежегодно дань скотом и зерном.

Все эти три дня герой, проверяя выполнение своего приказа, неутомимо летал над землей солимов и сам же наблюдал, как они собрали оружие и тащили его к границам Ликии. С этого времени исчезли солимы-разбойники и появились солимы земледельцы и пастухи.

Опустившись на площадь царского дворца на белоснежном коне, Беллерофонт, казалось бы, ясно показал, что он непобедим, однако Иобат все еще упорствовал не столько в желании выполнить во что бы то ни стало просьбу Пройта, сколько из любопытства, – хотелось узнать, есть ли что-либо недоступное для Беллерофонта.

Но когда Беллерофонт выполнил новое поручение, разбив воинственных амазонок, да еще перебил лучших мужей города, посланных Иобатом в засаду, чтобы убить его на пути в столицу, царь, наконец, понял, что имеет дело с человеком божественного происхождения, и отдал ему в жены дочь, а в приданое – полцарства.

Но не радовали Беллерофонта ни подаренные ему супругой сыновья, ни дочь, приглянувшаяся самому Зевсу и родившая от бога могучего героя. Не тешили его ни богатство, ни слава. Свою столицу он покинул, скитаясь по миру. Убивший Химеру Беллерофонт так поверил в свои силы, что молнией вознесся в небо на Пегасе, дабы проверить, есть ли там боги, властвующие над миром, а если есть, строго спросить у них, почему правят не по справедливости.

Сбросил Пегас внука Сизифа в долину Алейона, близ города Тарса. Там он и умер, не поверив в существование богов, сознавая, что прожил честную жизнь и был полезен смертным [216]. А его скакуна удается с тех пор оседлать только великим поэтам, да и то лишь в мечтах.

Арион

С Эфирой, получившей новое имя Коринф, были связаны не только древние мифы, но и легенды. Героем одной из них стал лесбосский поэт Арион, живший до греко-персидских войн при дворе коринфского царя Пиранта и услаждавший его слух своими песнями. Пирант полюбил Ариона и с ним не расставался. Но слава певца была столь велика, что правители других городов упросили царя ненадолго отпустить к ним своего любимца.

И вот уже вскорости с состоянием, добытым песнями, Арион возвращался на свою вторую родину, в Коринф. И задумали слуги убить певца, чтобы завладеть его имуществом. В ночь перед тем, как должно было совершиться преступление, явился Ариону во сне сам Аполлон и посоветовал ему, чтобы он на заре показался в своем торжественном одеянии и венке на палубе и, пропев лучшую из своих песен, вручил себя тем, кто придет к нему на помощь.

Утром недоумевающий Арион вышел на палубу в том одеянии, в котором он всегда выступал на праздниках перед народом с впервые созданными им дифирамбами в честь Диониса. И тотчас его схватили злоумышленники. Море было пустым и бурным, и даже если бы где-нибудь поблизости и был другой корабль, все равно там ничего бы не услышали. Следуя данному ему совету, Арион упросил негодяев дать ему спеть перед кончиной последнюю песню.

Как только послышались ее звуки, из волн вынырнули дельфины и стали совершать вокруг судна круги. И тогда Арион бросился через борт и вручил себя им, пришедшим к нему на помощь.

Один из дельфинов подставил Ариону свою спину и вынес его к берегу близ портовой стоянки Коринфа. Коринфяне, увидев Ариона, сразу подхватили его и торжествующе понесли к дворцу. В суматохе Арион не заметил, что его спаситель остался на суше, и на следующий день он узнал о его гибели. Пирант, увидев поэта в слезах, тотчас же приказал воздвигнуть на том месте, где он был спасен, пышный склеп и торжественно захоронить в нем дельфина.

Через некоторое время буря занесла к этим берегам корабль, который вез Ариона. Слуги сами явились к царю и сообщили, что певец скончался и они его похоронили с должными почестями.

– Завтра днем вы поклянетесь в этом у гробницы дельфина! – отозвался царь и приказал взять их под стражу, а Ариону повелел рано утром спрятаться в гробнице, одевшись так, как тогда, когда бросился в море.

Утром, услышав слова лживой клятвы, Арион приподнял камень и вышел из гробницы. Злоумышленники онемели от ужаса. И царь приказал их тут же казнить, словно принеся в жертву благородному дельфину.

Аркадия

Нет, не аэд седовласый,

Блиставший у всех на виду,

Аркадии нищий подпасок

Прославил твою красоту.

Далекая от побережий,

Медвежья, глухая страна!

Какою же мощью безбрежной

Звучат нам твои имена!

Центральная гористая часть Пелопоннеса не имела выхода к морю. Ее обитатели издревле занимались охотой, а в более позднее время – скотоводством и земледелием. Богатство и связанное с ним моральное разложение не играли здесь столь значительной роли, как в Арголиде. Поэтому Аркадия воспринималась в древности как идиллическая страна пастухов и пастушек, сохранивших доброту, честность, непритязательность и другие канувшие в Лету качества людей Золотого века.

Аркадия была местом действия многих общегреческих мифов. Но здесь боги предстают иными, чем в общераспространенных версиях. Так, аркадяне рассказывали, что в их стране Рея родила Посейдона и спрятала среди пасущихся овец, а Крону, заглатывавшему своих детей, дала проглотить жеребенка. Не Зевс, а Посейдон выступает как бог-младенец, спасенный богиней-матерью. В том месте, где красивейшая из рек Ладон широко разливалась по равнине, аркадяне показывали луг, на котором Посейдон узрел скиталицу Деметру и загорелся желанием ею обладать. Чтобы спастись от настойчивости бога, Деметра приняла облик кобылицы. Но Посейдон отыскал ее, спрятавшуюся в табуне лошадей, и, приняв вид жеребца, добился своего. От этой связи родился чудо-конь Арейон, которого впоследствии смогли оседлать только Адраст и Геракл. Это предание, равно как и миф о замене младенца жеребенком, рисует архаический облик Посейдона – не владыки морей, а бога-коня. В Аркадии любил отдыхать от своей верной супруги Зевс, встречаясь с юной Каллисто. Здесь же эта соперница Геры была превращена ею в медведицу. Гере не стоило большого труда отыскать Каллисто в Аркадии, ибо эта страна была знакома ей не понаслышке. В Стимфале показывали место, где воспитывалась Гера, где она вышла замуж за Зевса и жила после развода с ним. Кстати, нигде, кроме Аркадии, ничего не знали о разводе Зевса и Геры.

вернуться

216

В изложениях поздних мифографов Беллерофонт возвращается в Тиринф, чтобы наказать оклеветавшую его супругу царя Пройта.