Особенно сильные еврейские погромы произошли в Глухове и Новгороде-Северском в 1918 году.
«Эти погромы, количествам жертв… превзошли известный погром в Копуше в 1917 году, произведенный революционными солдатами… красные войска не раз порывались расправиться с евреями, и во многих случаях это им удавалось; нередки были тогда и невоенные погромы: громили евреев горожане, крестьяне, вернувшиеся с фронта солдаты…» [133]
Погромы производились также регулярными войсками так называемой Украинской Народной Республики, руководство которой состояло из леворадикалов и масонов, имевшее в своем составе министра еврея, киевского адвоката А Марголина, 4 марта 1919 года командир Запорожской бригады, расположившейся под Проскуровом, атаман Семесенский отдал приказ истребить все еврейское население города Проскурова. В приказе указывалось, что покоя в стране не будет, пока останется жив хоть один еврей. За один день расстреляли, по разным оценкам, от 3 до 5 тыс, евреев. Антиеврейские выступления наблюдались в 180 населенных пунктах малороссийских губерний. Восставшие истребили от 2 5 тыс до 100 тыс. евреев.[134]
Глава 12
Еврейский погром русского народа. — Неслыханные зверства. — Массовые убийства русских.
Диктатура над русским народом, установленная партией Ленина, по определению самого «вождя», означала ничем не ограниченную, никакими законами, никакими абсолютными правилами не стесненную, непосредственно на насилие опирающуюся власть.
«Эта диктатура, — заявлял Ленин 27 мая 1919 года, — предполагает применение беспощадного, суровою, быстрого и решительного насилия для подавления сопротивления эксплуататоров, капиталистов, помещиков, их прихвостней. Кто не понял этого, тот не революционер, того надо убрать с поста вождей или советчиков пролетариата».
«Террор, — вторил ему Л. Троцкий, — как демонстрация силы и вали рабочего класса получит свое историческое оправдание в там факте, что пролетариату у далось сломить политическую волю интеллигенции».
«Мы, — утверждал за ними Дзержинский, — представляем собой организованный террор. Это должно быть сказано совершенно ясно».
Уже в первые месяцы большевистской революции ее вожди планировали уничтожение по крайней мере 10 млн, русских людей.
«Мы, — декларировал на 7-й петроградской большевистской конференции в сентябре 1918 года Г. Е. Зиновьев, — должны увлечь за собой 90 млн. из ста населяющих Советскую Россию. С остальными нельзя говорить, их надо уничтожить».[135]
Присутствующие партийцы с восторгом зааплодировали. В декларировании террора Зиновьев был не только теоретиком, но и повседневным практиком. Нередко приемы в его кабинете заканчивались расстрелом его недавних гостей. Очевидец рассказывал, как, находясь в Смольном, видел, что к Зиновьеву в кабинет пришла какая-то депутация матросов из трёх человек. Зиновьев принял их и, почти тотчас же выскочив из своего кабинета, позвал стражу и приказал:
«Уведите этих мерзавцев во двор, приставьте к стене и расстреляйте! Это контрреволюционеры…»
Приказ был тотчас же исполнен без суда и следствия.[136]
Ленин постоянно призывает беспощадно расправляться со всеми противниками большевистской власти. Уже в декабре 1917 года он предлагает полный набор методов борьбы с врагами социализма — выборочные расстрелы лиц, отказавшихся работать на большевистский режим, тюрьмы для всех сомневающихся в правоте «ленинских истин». В статье «Как организовать соревнование?» Ленин пишет:
«В одном месте посадят е тюрьму десяток богачей, дюжину жуликов, полдюжины рабочих, отлынивающих от работы… В другом поставят их чистить сортиры. В третьем снабдят, по отбытии карцера, желтыми билетами, чтобы весь народ, до их исправления, надзирал за ними, как за вредными людьми. В четвертом расстреляют на месте одного из десяти, виновных в тунеядстве…».[137]
Террор и насилие над русскими стали главным орудием государственной политики большевиков, начиная с первых дней Советской власти. Некоторая ограниченность террора в начальный период господства большевиков объяснялась не их доброй волей, а неналаженностью репрессивной машины и недостатком кадров для проведения массовых расстрелов. Тем не менее уже в конце 1917 — первой половине 1918 года были репрессированы десятки тысяч русских людей, прежде всего представителей русской армии и государственного аппарата. 3 (16) января 1918 года «Правда» писала: