Как только солнце мягко коснулось её лица, пробираясь даже за тяжёлый бархатный полог кровати, Гермиона открыла глаза и улыбнулась самой себе. Сегодня её день рождения.
Отложив скучнейшую историю арифмантики, благодаря которой в итоге и заснула, она потянулась и погладила гладкую шерсть спящего рядом Живоглота. Они редко встречались днём, зато ночи он неизменно проводил с ней. Высунув голову за ткань, Гермиона убедилась, что все ещё спят. Невербальный темпус подсказал ей, что уже шесть тридцать, а значит самое время вставать. Тем более, что принимать душ в одиночестве, без лепета Лаванды и Парвати — сплошное удовольствие.
Потерев лицо, чтобы снять остатки туманной дрёмы, она прошла в ванную, захватив с собой полотенце. Стоя под тугими струями прохладного душа, Гермиона была охвачена потоком мыслей, которые носились в ней со скоростью воды, утекающей в отверстие в полу.
Отбросив призрачное волнение, она подумала, что должна сегодня выглядеть хорошо, нет не хорошо, а превосходно. Правда, для этого нужна Джинни или Дафна, которые собственную внешность ценили гораздо более высоко, чем, например, знания. Даже удивительно, как три такие разные девушки стали общаться, не часто, но всё же. Всех вполне устраивали редкие встречи и разговоры, а также подтрунивания друг над другом.
Потом Гермиона задумалась, что за сюрприз приготовил для неё Гарри, который вчера весь день с кем-то перешёптывался. Не то чтобы она любила сюрпризы, но от Гарри ждать плохого не приходилось. Уже одно то, что он с ней и любит её, наполняло сознание трепетным волнением. О том, чем может в итоге закончиться сегодняшний день, где-нибудь в уединённой нише или заброшенном кабинете, Гермиона старалась не думать. Эти сладостные мысли затянули бы её пребывание в душе на добрых десять минут.
Гермиона хихикнула и выключила воду. Мыслей в голове почти не было, она отбросила их, чтобы в душе осталась только радость от предстоящего праздника. Сегодня ей семнадцать.
Она остановилась у зеркала, осматривая своё влажное обнажённое тело, при этом вытирая капли воды с высокой груди, плоского живота, стройных ног. Гермиона водила полотенцем всё медленнее, наблюдая как с мокрых волос несколько капель стекают по шее и ключицам. Она представила, как вскоре Гарри сам будет касаться её кожи, гладить, ласкать, дорожкой поцелуев спускаться всё ниже и ниже, пока не тронет самое чувствительное место кончиками пальцев или даже языком. Порозовев от таких неприличных мыслей, Гермиона закрыла лицо полотенцем и принялась выжимать волосы. После чего оделась и вышла из ванной.
Когда она вернулась в спальню там было всё также тихо и немного душно. Пологи продолжали оставаться закрытыми, и в комнате царил полумрак, несмотря на зачинавшееся утро. Гермиона подошла к окну и, открыв его, впустила поток освежающего воздуха, глубоко вздохнула и, вдруг вздрогнув, обернулась.
Дверь с шумным треском открылась, и в спальню влетел ярко рыжий вихрь, который почти снёс Гермиону с ног.
— С днём рождения, — прошептала Джинни ей на ухо. Как оказалось, она была не одна. В комнату прошла, чеканя шаг, Дафна Гринграсс, осматривая золотые и красные тона интерьера. Судя по сморщившемуся носику ей здесь не понравилось.
— Безвкусица, — проворчала она и тоже сжала Гермиону в объятиях. — Поздравляю, дорогая. Теперь понятно, почему ты постоянно сидишь в библиотеке. От этих красок рябит в глазах, — взмахнув палочкой, она перекрасила все ткани в приглушённо золотистые и розовые тона и довольно улыбнулась. — Так-то лучше.
Дальше Гермионы коснулась холодными губами Луна и, что удивительно, Чжоу Чанг.
— Только не говори мне, что ты и сегодня собираешься выйти в таком виде? — съехидничала она и провела между пальцами влажную прядь каштановых волос Гермионы. — Девочки, давайте сделаем уже из неё настоящую девушку избранного, а не его лохматую подружку.
Все дружно засмеялись, но тут же были грубо перебиты шелестом ткани и потоком девичьей ругани. Пологи оставшихся кроватей откинулись и прозвучал сонный, недовольный голос Лаванды Браун:
— Вы совсем рехнулись?! Семь утра!
— Вставай Лавандусик, — пропела Луна. — Ранний подъём положительно сказывается на привлечении мужских мозгошмыгов, а судя по твоим…
— Ой, Лавгуд, замолчи, — перебила её Браун. — У меня с этим проблем нет. С днём рождения, Грейнджер.
С этими словами блондинка, громко шлёпая босыми ногами по каменному полу, пошла в душ. Отчётливое «как вульгарно» ей вслед понеслось со стороны Дафны. Остальные девушки, еле перебирая ногами, тоже пошли в сторону ванной.
Гермиону же мало заботили недовольные лица. Она была полностью поглощена поздравлениями и тем, как бесстыдно девушки занимались приведением её в надлежащий, по их мнению, вид.
— Сегодня ты должна блистать, — бурчала Джинни, выписывая вензеля палочкой, чтобы пышная грива легла на плечи плавными волнами, волосок к волоску.
— Сегодня ничего не имею против, — усмехнулась Гермиона и потянулась было к школьной юбке, но её шлёпнула по руке Дафна.
— Платье, Грейнджер. Учись носить платье, — сказала она менторским тоном и трансфигурировала юбку в пышное коралловое платье до колен. Сама она была в точно таком же, только нежного зелёного оттенка.
— Да уж, — сказала Чжоу, посмотрев на стопку книг на прикроватной тумбочке Гермионы. — Сегодня у нас есть непосильная задача не пустить тебя в библиотеку.
— Это почти невыполнимая миссия, — рассмеялась Джинни, и взмахнув палочкой, заправила кровать Гермионы, а затем увеличила подарок, который тут же ей и вручила.
— Бытовые чары или как стать лучшей домохозяйкой в мире? — удивлённо прочитала Гермиона. — Твоя идея?
— Мамы. Наверное ещё лелеет надежду, что ты станешь её невесткой, — пожала плечами та. — Не спрашивайте, — сказала она, увидев ошеломлённые взгляды девушек, и подала Гермионе коробку, судя по виду обувную. — А вот это от меня.
— Не забудь про мой подарок, — улыбнулась Дафна и достала небольшую коробочку из кармана школьной мантии. Там был золотой кулон в виде снитча. — Его можно открыть и вставить колдографию.
В следующие полчаса студентки дружно обсуждали подарки, сваленные кучей на уже заправленную постель Гермионы. Дафна и Джинни, не успевшие привести в порядок себя, занимались волосами друг друга. Чжоу с усталым выражением лица слушала Луну, пока Гермиона примеряла новые лакированные ботинки со шнуровкой. Блондинка рассказывала, что на днях чуть не поймала морщерогого кизляка, нашла свои туфли и потеряла девственность, уже в который раз.
Девушки замерли и удивлённо воззрились на Луну, которая мечтательно смотрела в окно на чёрное озеро, а затем громко рассмеялись, неловко переглядываясь.
— Да она шутит, — спокойно сообщила Дафна, махнув рукой. — Или не шутишь?
— Я никогда не шучу, — очень серьёзно сообщила Луна и мечтательно улыбнулась. — Я не могу им отказать.
Снова возникла пауза. Гермиона села рядом с хрупкой блондинкой и погладила по струящимся светлым волосам, чувствуя жалость к этой милой, подчас очень мудрой девочке.
— Как много их было? И кто? — медленно спросила Чжоу.
— А я уже и не помню.
Смешок Джинни потонул в осуждающих взглядах остальных. Гермиона задумалась, могла ли эта быть какая-то болезнь или заклинание, но быстро забыла об этом, когда, спустившись в гостиную, увидела небольшую толпу. Гриффиндорцы и не только радостно приветствовали пришедших девушек.
В честь именинницы помещение было украшено яркими лентами, воздушными шарами, живыми цветами, а под потолком кто-то наколдовал радугу.
Первым к Гермионе подошёл Невилл и, быстро обняв, сказал, что подарок её ждёт в спальне, а затем ушёл к Джинни. Следующим был Рон, который закружил её в объятиях и подкинул, да так, что Гермиона взвизгнула и с благодарностью поцеловала его в щёку.
— Поздравляю, Гермиона, желаю чтобы в мире не осталось ни одной непрочитанной тобой книги!
— Это должна быть до-олгая жизнь, — пожелал, подошедший Теодор Нотт и, отодвинув Рона, сжал Гермиону в объятиях, да так крепко, что Дафна возмутилась, а Блейз кашлянул.