Выбрать главу

Но после двух-трех поворотов любовная лихорадка схлынула.

Я потерла ладони в раздумье, почесала переносицу, а потом невинно спросила у госпожи Дафны:

— А где комната милорда герцога? Достаточно близко к комнате его высочества? Его высочеству вроде бы ничего больше не угрожает, но все-таки…

63

Госпожа Дафна заверила меня, что с принцем ничего не случится, хотя герцог спит в комнате на третьем этаже, в другом крыле. Ночная стража бдит, а теперь, когда ведьмы унеслись в мир иной, едва ли кто-то замыслит злое в отношении его высочества.

У меня на этот счет были другие соображения, но я понимала, что посвящать в них госпожу Дафну было такой же напрасной тратой времени, как убеждать Дагобера в злобных умыслах его дяди.

Уже близилось утро, но госпожа Дафна настоятельно уговаривала меня поспать. Она хотела остаться вместе со мной, в спальне для гостей, и подремать в кресле, охраняя мой покой, но я убедила ее, что если уж принцу ничего не угрожает, то мне и подавно.

— На столе колокольчик, — сказала на прощание госпожа Дафна. — Если что-то понадобится — позвоните. Утром я пришлю девушек, которые будут прислуживать вам, как невесте принца, и мы подберем комнату, более подходящую к вашему статусу. И завтра утром я отправлю письмо вашему отцу, сообщу, что теперь вы — невеста принца, и для вас начинается совсем другая жизнь. Я уверена, что уже завтра принц умчит вас на белом коне в столицу, — вопреки этикету, она подоткнула мне одеяло и поцеловала в лоб, после чего загасила свечи, оставив лишь одну — в нефритовом зеленом светильничке.

Но разве можно было спать, когда Дагоберу угрожала опасность?!

Как только дверь за эльфийкой закрылась, я отбросила одеяло. Натянув платье, я даже не потрудилась расправить рукава и воротник и подхватила светильничек. Нужно во что бы то ни стало получить завещание, в котором Дагобер поспешил распрощаться со всем миром.

Я очень рассчитывала на помощь счастливого цветка сирени, и не прогадала. По-крайней мере, я благополучно миновала ночную стражу, не попалась на глаза эльфийке, которая несла металлическую грелку, и сразу нашла комнату милорда герцога. Я узнала ее, потому что на стул был небрежно брошен зеленый камзол со вставками из серебряной парчи, который совсем недавно красовался на любящем дядюшке. Самого герцога в комнате не было, как не было и его мерзкой жабы, и я решила хватать удачу за хвост — мигом обыскала карманы камзола, проверила под подушками и даже заглянула под кровать. Оставалась только большая кованая шкатулка, стоявшая на столе. Миниатюрный замочек с крохотной скважиной был, несомненно, гномской работы, но я вскрыла его карманным ножичком за полминуты. Внутри и в самом деле лежал свиток пергамента с королевской печатью. Я мигом взломала печать и пробежалась глазами по первым строчкам.

Есть!..

Спрятав завещание за корсаж, я заперла замочек. Пусть теперь дядюшка поломает голову, куда девалось посмертное признание принца Дагобера.

Я направилась к выходу, но на этом мое везение едва не закончилось, потому что дверь распахнулась и на пороге возник милорд герцог собственной персоной.

— Что это вы здесь делаете, госпожа Эрмель? — немедленно спросил он, и взгляд его метнулся к ларцу.

«Правильно боишься, — подумала я. — Но лакомый кусочек уже в моих руках. Вернее, в другом месте».

Вслух я сказала, разумеется, совсем иное:

— Я хотела поговорить, ваша светлость, — и скромно потупилась, показывая, что не замышляла ничего дурного.

— Неожиданно — учитывая столь поздний час, — герцог подошел к шкатулке и словно ненароком подцепил пальцем крышку — проверяя, заперто ли. Шкатулка была заперта, и он заметно успокоился. — О чем вы хотели поговорить? — спросил он любезно.

Жабыч на его плече подозрительно посмотрел на меня одним глазом, прищурив другой, а потом сделал вид, что дремлет.

— Хотела поблагодарить, что вы встали на сторону Дагобера, — сказала я проникновенно. — Для него это очень важно. И для меня тоже, ваша светлость.

— Не стоит благодарностей, — щедро разрешил герцог. — Для меня счастье племянника — превыше всего.

— И все же, я еще тысячу раз поблагодарю вас, — сказала я с воодушевлением и попятилась к двери, кланяясь каждый шаг. — Прошу прощения, что вошла в вашу комнату в ваше отсутствие, милорд.

Он не остановил меня, и я вышла из его покоев беспрепятственно, закрыла дверь, а потом припустила по коридору со всех ног, прижимая ладонью заветный свиток. Добежав до своей спальни на одном дыхании, я достала пергамент и вмиг располосовала его поясным ножичком на лоскутки. Я даже расколола королевскую печать в мелкую крошку, и только тогда перевела дух.

Но на этом мои приключения не кончились. Пока я с удовольствием сметала в камин остатки завещания, по коридору раздались торопливые шаги. Кто-то распахивал все двери подряд и заглянул, наконец, туда, где находилась я.

Это был герцог, и он сразу же заметил клочки, оставшиеся от волеизлияния Дагобера.

— Так-так, — сказал он, входя и плотно прикрывая за собой двери.

Я предпочла встать за стол, чтобы между нами была хоть какая-то преграда. Лучше было бы сбежать, но герцог предусмотрительно стоял между мной и выходом.

— А ведь это называется воровство, — сказал он.

— Если эта вещь была так важна, — не удержалась я от колкости, — то вам следовало присматривать за ней получше.

— Вообще-то она была заперта, чтобы враги Дагобера не смогли ею воспользоваться, — заметил герцог.

— Тогда вам тем более не о чем волноваться. Злая вещь уничтожена и уже не повредит Дагоберу. Или… вы рассчитывали на обратное?

Он прищурился, разглядывая меня:

— О чем это вы, моя любезная госпожа?

— О том, как вы хитро избавились от сестер ведьм, — ответила я ему в тон, — и планировали так же хитро избавиться от Дагобера.

Он посмотрел внимательно, но ни в чем не спешил признаваться:

— Девушки не поделили Дагобера, при чем тут я? А уж ваши заявления о моем племяннике — это и вовсе смехотворно.

— Девушки не сами пришли к этой мысли, вы им несколько помогли.

Он медлил с ответом, пытаясь понять, откуда я все это знаю. Я решила облегчить герцогу задачу:

— Когда вы столь хитро избавлялись от ведьм и болтали с жабой о судьбе принца, то были так увлечены, что не заметили маленькую гному, притаившуюся в углу.

— Так ты шпионила, — догадался он и вдруг расхохотался, разом отбросив напускную любезность.

— Я все слышала. И меня вы не обманете лживой добротой по отношению к Дагоберу. Я разоблачу вас!

— Какие громкие заявления, — протянул он с мерзкой улыбочкой. — Уверен, что совет разрешит твою кандидатуру. В тебе, определенно, есть магия…

— Правда? — я растерялась, хотя разговор был вовсе не о том, есть у меня магия или нет.

— Правда. Ведь какими-то чарами ты заставила моего племянника поверить, что являешься самой красивой? Что ты сделала? Поменяла ему глаза? — он засмеялся собственной шутке. — Вот я смотрю на тебя и вижу гнома — пронырливого, наглого, грязного. А послушать его, так он видит фею небесную!

— Это вас он видит в другом свете, — не осталась я в долгу. — Он видит любящего дядюшку, заботливого родственника, а на самом деле вы — предатель и убийца. Но я этого так не оставлю.

Герцог холодно улыбнулся и смерил меня взглядом с макушки до пят:

— И что же ты сделаешь, недомерок? — спросил он почти ласково. — Дагобер — пустоголовый кретин, он никогда тебе не поверит.

— Вы нарочно подстроили, чтобы сестры-розы убили друг друга.

— Они идиотки, — легко ответил он. — К тому же, были слишком красивы. Я побоялся — вдруг проклятье не подействовало бы?

— Вы ничего не понимаете в пророчестве феи Сирени!

— Да, согласен, — признал он, — феечка смогла нагнать тени.

— Просто ваш черный разум не способен понять и почувствовать прекрасное, — я горячилась все больше и больше, а герцог, наоборот, говорил и двигался медленно, почти лениво, как змея, готовая совершить бросок на жертву.