В этом месте, как он пояснил, встречались ямы глубиной более тысячи метров. Гунтер и Бассович видели, как один за другим тела погружались в воду и исчезали в ее синей глубине.
— Прекрасная могила все же,— произнес Гунтер.
Когда наступила ночь, судно подплыло к неаполитанскому порту, к молу Боверелло, куда обычно причаливали корабли с туристами. Не успел старый моряк закрепить швартовы, как высокий молодой человек подошел к краю причала.
— Вы господа Гибсон и Андропулос? — спросил он с небольшим акцентом.
— Да.
— Я от господина Фонтини.
— Мы следуем за вами.
— Предмет, который сопровождает вас, здесь?
— Да.
— В таком случае мы можем погрузить его в наш фургон,— сказал молодой человек.
Фургон оказался закрытым черным «фиатом» с номерными знаками Ватикана. Туда и поставили гроб, в котором фальшивая мумия заняла свое место, предварительно будучи завернута в покрывало. Старый моряк с беспокойным видом ожидал окончания операции, стоя на краю пристани.
— Мне кажется, нам не о чем больше говорить друг с другом, камарад,— сказал ему Гунтер.— Попутного ветра и доброй ловли!
Тот не заставил повторять это дважды. Он поклонился, приложив два пальца к поношенной каскетке, и прыгнул на барку с легкостью юноши. Судно отчалило так резво, что лопнули канаты. Очень скоро его огни затерялись вдали.
А Гунтер и Бассович влезли в фургон, который на большой скорости покинул порт и направился к автостраде делла Марина.
Кабинет был огромен. Свет проникал сквозь маленькие окна, которые окрашивали его в золотистый цвет, отражавшийся на блестящем паркете. Между окнами фрески Мелоццо и Форли представляли группы ангелов и бородатых пророков. Громадный Христос занимал всю стену около рабочего стола. Слышен был плеск фонтана под окнами.
Гунтер и Бассович встали, когда Его Преосвященство Понти, кардинал-викарий из Государственной канцелярии папы, вошел в кабинет быстрыми шагами. Он очень был похож на доброго кюре из какого-нибудь селения, с густой порослью волос на руках и в ушах, красноватым цветом лица и двойным подбородком. Глаза его были живыми и холодными — настоящие глаза дипломата.
— Садитесь, садитесь,— очень приветливо обратился он к ним.— Мы будем говорить без церемоний, не так ли?
Кардинал пренебрег высоким стулом у рабочего стола и сел в кресло подле посетителей.
— Спасибо, что пришли. Последние дни для вас были насыщены событиями и волнениями, а? Я в курсе, в курсе дела... Мы знаем о несчастье наших сыновей Святого Франциска, в тех местах, где, кажется, мало еще почитают Христа...
Он сложил свои толстые руки на коленях и сощурил глаза.
— Но, в конце концов, вы здесь, живые, здоровые, а это главное. И вы привезли бренные христианские останки этой несчастной женщины...
— Я прошу у вас прощения, Ваше Преосвященство,— осторожно начал Г унтер.— Но мы не привезли бренных останков Мерседес Руйц-Ибарра...
Кардинал-викарий удивленно поднял одну бровь.
—Не привезли?
— Нет. То, что мы привезли,— это манекен, который находится в гробу.
Наступило молчание.
— А! — наконец произнес кардинал-викарий.— Вы знаете...
— Мы знаем, но хотели бы узнать, где находится настоящая мумия усопшей жены президента.
Толстый человек деликатно почесал себе нос, потом сложил руки на животе и понизил голос:
— Может быть, я вас ошеломлю, мои дорогие сыновья, но нет больше бренных останков Мерседес Руйц-Ибарра...
Гунтер и Бассович переглянулись.
— Я не совсем хорошо вас понял, Ваше Преосвященство,— сказал Г унтер.
— Между тем все это очень просто, увы! — сказал кардинал-викарий.— Это было в 1956 году, когда правительство, которое свергло Руйц-Ибарро, решило избавиться от усопшей: она их слишком смущала. Вы знаете о том, что отряд офицеров темной ночью проник в Дом Синдиката и унес гроб. Тогдашнее правительство пыталось потом уничтожить все следы, захоронив в различных местах похожие гробы. Но относительно захоронения настоящей мумии усопшей обратилось в Ватикан. Царствующий папа — будь благословенно его имя! — посчитал возможным исполнить эту просьбу и поручил монсиньору да Магистрису столь деликатное дело. Он решил, что забальзамированное тело должно быть похоронено секретно, под вымышленным именем, в часовне какой-нибудь маленькой духовной общины в Италии.