- С малаксой икон у нас и в заводе не бывало,- сказал на то Чубалов.Имеем только писаные согласно с древними подлинниками (Рукописи с рисунками образцов, по которым пишутся иконы, и наставления, как их писать. Взяты с греческого. Древнейший греческий подлинник Дионисия издан в 1845 году в Париже Дидроном без рисунков под заглавием "Manuel d'iconographie chretienne, Paris. 1845".). С малаксой и в лавку не внесем.
- Это ты хорошо говоришь, то есть как надо по-божески, благочестиво,важно промолвил на то Марко Данилыч.- Только не знаю я, подберешь ли все, что надобится. Не мало ведь требуется и все почитай одинаких.
- Подберем сколько угодно,- отозвался Чубалов. - Ежели у меня не достанет, у холуйских доспеем. Сегодня же все готово будет.
- Ладно,- сказал Марко Данилыч и, вынув из бумажника памятцу (Памятца записка для памяти, памятная книжка.), продолжал свои речи:- Известно тебе, что после божия посещения сызнова я построился. Две связи рабочим, чтоб всех их в дугу скрючило, поставил... Все теперь начисто отделано, как с ярманки приеду, так и переведу их, подлецов, на новоселье. К тому времени и требуется мне божьего милосердия. Надо в кажду избу и кажду светлицу иконы поставить. А зимних-то изб у меня двенадцать поставлено, да шесть летних светлиц. На кажду надо икон по шести. Выходит без четырех целу сотню...
Понимаешь? Целую сотню икон мне требуется, да десятка с два литых медных крестов, да столько же медных складней. Да на кажду избу и на кажду светелку по часослову, да на всех с десяток псалтырей... Нечего делать, надо изубытчиться: пущай рабочие лучше богу молятся да божественные книги по праздникам читают, чем пьянствовать да баловаться. У меня же грамотных из них достаточно - пущай их читают, авось будут посмирнее, ежели страх-от господень познают... Вот по этой записке ты мне и отпусти... Видишь, каков я у тебя покупатель?.. Гуртовой... Потому и должен ты взять с меня супротив других много дешевле.
- Зачем с вас дорого брать? - молвил Чубалов.- Кажись бы, за мной того не водилось. В убыток отдавать случалось, а чтобы лишнее взять - на этот счет будьте спокойны. Сами только не будьте оченно прижимисты.
- Лишнего не передам, а что следует, изволь получать до копейки. На этот счет я со всяким моим удовольствием... Завсегда каждому готов,- важно и напыщенно проговорил Марко Данилыч, спесиво оглядывая по сторонам сидевших и стоявших.
- Разве что так,- прищурив глаз и глядя в лицо Смолокурову, молвил Чубалов.- А то ведь, ежели правду сказать, так больно уж вы стали прижимисты, Марко Данилыч.
- Что ты городишь? - громче прежнего заговорил Смолокуров.- Кто тебе такие речи довел про меня - наплюй тому в глаза.
- Не попадешь, Марко Данилыч, никак не изловчишься... Как самому себе в глаза можно плюнуть? - усмехнулся Чубалов.
- Что еще такое загородил? - с досадой молвил Марко Данилыч.
- А Марка-то Евангелиста с Евдокией забыли?
- То совсем иное дело,- медленно, важно и спокойно промолвил Марко Данилыч.- Был тогда у нас с тобой не повольный торг, а долгу платеж. Обойди теперь ты всю здешнюю ярманку, спроси у кого хочешь, всяк тебе скажет, что так же бы точно и он с тобой поступил, ежели бы до него такое дело довелось. Иначе нельзя, друг любезный, на то коммерция. Понимаешь?
Видит Герасим Силыч, что совесть у Смолокурова под каблуком, а стыд под подошвой, ничего ему в ответ не промолвил.
- Каких же во имя требуется? - спросил он у Смолокурова.
- Пиши, записывай,- стал высчитывать по записке Марко Данилыч.Восьмнадцать спасов - какие найдутся, таких и давай: иседниц, и убрусов, и Эммануилов (Термины холуйских иконников: седница - спаситель, сидящий на престоле; убрус - нерукотворенный образ; Эммануил - главное или пошейное изображение Христа в отроческом возрасте.).
Богородиц тоже восьмнадцать, и тоже какие найдутся - все едино... А нет, постой... отбери ты побольше Неопалимой Купины - знаешь, ради пожарного случая. Авось при ней, при владычице, разбойники опять не подожгут у меня работной избы (Неопалимой Купине молятся "ради избавления от огненного запаления".); Никол восьмнадцать положь да подбирай так: полдюжину летних, полдюжину зимних, полдюжину главных (Иконники зовут образ св. Николая в митре - зимним, без митры - летним, пошейный, до плеч,- главным.).
Останные три дюжины с половиной каких знаешь, таких и клади... Нет, постой, погоди... набери ты мне полторы дюжины мученика Вонифатия, для того, что избавляет он, батюшка, угодник святой, от винного запойства... В каждой избе, в каждой светелке по Вонифатию поставлю. Потому народ ноне слабый, как за работником ни гляди - беспременно как зюзя к вечеру натянется этого винища. На любого погляди вечером-то - у каждого язык ровно ниткой перевязан, чисто говорить не может, а ноги - ровно на воде, не держатся .. Вон и тогда, и на Фоминой-то, спьяну ведь избы-то у меня спалили... И себя, дурачье, не пожалели, живьем ведь сгорели, подлецы... Им-то теперь ничего, а мне убытки!
- Моисею Мурину от винного запойства тоже молятся,- вступил в разговор Иванушка.
- А я и не знал,- молвил на то Марко Данилыч, обращаясь к Герасиму Силычу.- Вонифатиево житие знаю, не раз читывал... А Моисею-то Мурину почему молиться велят?
- И он потому же,- свое продолжал Иванушка.- Сказано в житии его: "Уби четыре овцы - чужие, мяса же добрейша изъяде, овчины же на вине пропи".
- Верно? - спросил Смолокуров у Чубалова.
- Верно,- ответил он.
А Иванушка с полки книгу тащит, отыскал в ней место и показывает Марку Данилычу. Тот, прочитавши, примолвил:
- Да. Это так... Верно... Только в правду ли ему молятся от винного-то запойства?.. Теперь постой, вот что я вспомнил: видел раз у церковников таблицу такую, напечатана она была, по всем церквам ее рассылали, а на ней "Сказание киим святым, каковые благодати исцеления от бога даны" (Такие таблицы были разосланы по церквам и висели в алтарях на стенке. Теперь можно встретить их в редкой уже сельской церкви. "Сказание" это напечатано, между прочим, в "Русском архиве" 1863 года.).
И там точно что напечатано про Моисея Мурина. Только думал я, не новшество ль это Никоново... Как по-твоему, Герасим Силыч?
- Какое уж тут новшество? - возразил Чубалов.- Исстари ему, угоднику, от пьянства молились, еще при первых пяти патриархах.
- Так ты вот что сделай, друг мой любезный, Герасим Силыч,- полторы-то дюжины отбери мне Вонифатьев, а полторы дюжины Моисеев - дело-то и будет ладнее.
- Еще чего потребуется? - спросил Чубалов, записавши заказ на бумажке.
- Дюжину полниц (Так иконники называют икону Воскресения с двенадцатью праздниками вокруг нее. ) положь,- молвил Марко Данилыч.- В кажду избу по одной, а в светлицы, пожалуй, и не надо, останну дюжину клади каких сам знаешь...
Да уж для круглого счета четыре-то иконы доложь, чтобы сотня сполна была... Да из книг, сказано тебе, десяток псалтырей да полторы дюжины часословов... Да, опричь того, полторы дюжины литых крестов шестивершковых да полторы дюжины медненьких икон, не больно чтобы мудрящих... Кажись, теперь все. Да смотри ты у меня, чтобы в каждой избе и в каждой светлице хоть по одной подуборной (Подуборная икона - обложенная окладом, то есть каймой по краям, вычеканенной из меди с золочеными или посеребренными медными венцами.) было, клади уж так и быть две дюжины подуборных-то - разница в деньгах будет не больно велика...
А!.. вот еще- не знаешь ли, какому угоднику от воровства надо молиться?.. Работники шельмецы тащма тащут пеньку по сторонам, углядеть за ними невозможно. Как бы еще по такой иконе в каж- ду избу и кажду светелку, чтобы от воровства помогала - больно бы хорошо было... Есть ли, любезный, у бога таковые святые?
- Есть, как не быть,- ответил Чубалов.- Федору Тирану об обретении покраденных вещей молятся.
- И помогает? - с живостью спросил Марко Данилыч.
- По вере помогает, а без веры кому ни молись, толку не выйдет,- ответил Чубалов.
- Так ты, опричь сотни, отбери еще полторы дюжины Федоров,- сказал Марко Данилыч.- Авось меньше станут пеньку воровать.
- Велики ль мерой-то иконы вам надобятся? - спросил Чубалов.