Выбрать главу

  - Нормальнее некуда, - с внезапной злостью оборвал его Стас. - Все! Работайте, нечего лясы точить!

  - Так вы ж сами спросили... - опешил Потапов, и Стас, уже сто раз пожалевший, что задал вопрос, склонился вплотную к окошку.

  - Я у тебя что-то спрашивал разве? - прошипел он. - Слуховые галлюцинации нужно лечить, Потапов! Я просто шел мимо твоей каморки. Все понятно?

  - Понятно, - быстро кивнул тот, вспомнив с кем имеет дело. Стас неприятно улыбнулся и, кивнув на прощание, направился к выходу. Антипов и Кирова. Их стоило расспросить.

  Домой не хотелось. За Антоном как обычно должна была присмотреть бабушка, поэтому вечер был абсолютно свободен. Спать не хотелось, пить тоже. Зато хорошо потрахаться Стас бы сейчас не отказался. Накопленное за сутки напряжение следовало скинуть, поэтому он, не раздумывая долго, наугад выбрал первый же подходящий номер.

  - Свободна вечером? - без долгих предисловий поинтересовался он. В трубке защебетал женский голосок. - А, ну, муж - это серьезно. Бывай. Что? Нет, про завтра я тебя не спрашивал. А, даже так? Хорошо, заеду.

  Убрав телефон, Стас направился к машине. Ему было все равно, что будет врать законному супругу его мимолетная пассия, ведь это были сугубо ее проблемы. Стаса интересовало в этой жизни всего два человека: мать и сын, на остальных ему было наплевать. Они были лишь орудием в его руках - в лучшем случае. В худшем - досадными препятствиями на пути к желаемому, а препятствия Стас предпочитал устранять со своего пути. Любыми способами.

  Надо сказать, что он никогда не зверствовал без повода, хотя и не отличался излишними сантиментами. Жестокость ради жестокости была ему чужда, но своих целей он добивался, не слишком обращая внимание на цену, которую должны были заплатить другие. Слабые обязаны подчиниться или исчезнуть - таков самый главный закон природы.

  Мотор мягко заурчал, прерывая ленивое течение мыслей, и Стас, наконец, выкинув из головы все лишнее, двинулся в сторону съемной квартиры, которую как раз держал для таких встреч.

  Утро началось с неожиданного визита. Стас собирался быстро разобраться с текущими делами, а потом расспросить об Артемьеве, но его планы были бесцеремонно нарушены.

  - Стас? - окликнул его Сергеев, заглядывая в кабинет. - Там тебя дама какая-то хочет, говорит - с жалобой. Что с ней делать?

  - Сюда веди, - скривился Стас. Он терпеть не мог недовольных граждан с их мелочными кляузами на сотрудников отдела, но принимать их все-таки приходилось, чтобы проблема не ушла выше. Люди стали уж больно шустрые, довольно неплохо осведомленные о своих правах. Убедить их не поднимать шум обычно получалось, правда, не всегда законными способами, но результат стоил усилий. Стас, как бы то ни было, привык защищать свою территорию и своих людей, и за это ему порой прощался и нелегкий нрав, и тяжелая рука. Сергеев понятливо кивнул и исчез за дверью, а через минуту вернулся, приведя с собой молодую женщину с надменным холеным лицом.

  Стасу она сразу не понравилась. Было в ее внешности нечто сразу внушающее неприязнь - самоуверенность, но не та, которая цепляла в Артемьеве, а другая, вызывавшая лишь брезгливое недоумение. Женщина грациозно опустилась на стул и посмотрела на Сергеева.

  - Вы можете идти, - сказала она непререкаемым тоном, и опер поперхнулся от возмущения, а затем повернулся к Стасу, явно собираясь высказаться. Тот взглядом остановил его и указал на дверь.

  - Иди, - велел он. - Я тут разберусь.

  Сергеев молча кивнул и, недовольно покосившись на женщину, покинул кабинет.

  - Полковник Лазарев, слушаю вас, - сухо представился Стас. Ему было достаточно одного взгляда, чтобы понять: проблема в задетом самолюбии, а не каком-то серьезном нарушении. Только вот кто умудрился обидеть это небесное создание с взглядом снулой рыбы?

  - Меня зовут Надежда Васильевна Лугина, - в свою очередь представилась та, нервно комкая ремень сумочки. - Я - владелица антикварного магазина на Цветочной улице, нас ограбили месяц назад.

  - И что? - не слишком вежливо поторопил ее Стас. Его разбирала досада на непредвиденную заминку, и он собирался избавиться от нее как можно скорее. Женщина взглянула на него осуждающе.

  - Между прочим, мой муж, которого избили, только что вышел из больницы, - холодно заметила она. - А преступников еще и не начали искать! Я обращалась к следователю, который ведет наше дело, но он полностью меня проигнорировал! Кроме того... - она поджала губы, словно не решаясь произнести то, что хотела.

  "Играет, - понял Стас и разозлился еще больше. - Богатенькая избалованная сучка. Недотраханная, судя по всему. Интересно, на кого собирается писать заяву?"

  - Его фамилия - Артемьев. Он вымогал у меня взятку, - наконец решилась признаться Лугина. В ее голосе прозвучала неподдельная мука. - Да еще и высказывал непристойные намеки... предложения... Я собиралась писать заявление в прокуратуру, но потом решила, что лучше решить проблему спокойно. Поговорите с ним, иначе...

  - Иначе что? - Стас подался вперед, пристально заглядывая ей в глаза. Едва он услышал фамилию следователя, которому предстояло попасть под раздачу, как кровь моментально ударила в голову. Намеки, значит? Артемьев? Внутри заскрипела, застонала, сворачиваясь, тугая пружина гнева. - Заяву в прокуратуру напишешь? Да давай, пиши! Только кому будет хуже?

  - Что вы себе позволяете? - немедленно встрепенулась женщина, надменно вскинув голову. - Мы с вами, между прочим, на брудершафт не пили!

  - Я себе многое могу позволить, - ухмыльнулся Стас. Его улыбка вышла кривой, приоткрытый рот смотрелся на лице уродливой расщелиной, и это создавало поистине пугающее впечатление, которое усугублялось нездоровым блеском светлых до прозрачности глаз. - А ты поостереглась бы, пигалица. В прокуратуру она собралась... После такой заявы, дело, пожалуй, возьмут под контроль, все документы будут проверены и пересмотрены. И мало ли что может выясниться в процессе... Может, ты сама мужа оприходовала, чтобы под шумок деньги украсть.

  - Вы мне что, угрожаете? - изумилась женщина, моментально растеряв весь свой лоск. - Вы понимаете, что говорите? Я подам жалобу! Я найду на вас управу.

  - Это вряд ли, - пожал плечами Стас. Он медленно поднялся, и Лугина инстинктивно вжалась в сиденье стула, следя за ним испуганным взглядом. - Ты ведь сейчас одна домой поедешь? В подъезд одна войдешь... А знаешь, сколько всего случается в подъездах с красивыми женщинами?

  - Мерзость какая... - затравлено пробормотала та. Стас довольно хмыкнул и подошел ближе, наслаждаясь страхом в ее глазах. Таких следовало учить без жалости.

  - Да нет, мерзость - это клевета на сотрудника следственного отдела. Думаешь, я хоть на секунду поверю, что он вымогал у тебя взятку? Или - тем более! - делал непристойные намеки? Да ты на себя в зеркало смотрела, курица?

  Лугина тихонько всхлипнула, но Стасу было ее совершенно не жаль. Он прекрасно знал, что она врет, и это почему-то довело его до бешенства. Это что, заговор? Что в этом Артемьеве такого, что уже не первый человек собирался его потопить? Или...

  Он внимательно оглядел съежившуюся на стуле женщину и решительно отмел эту мысль. Кишка тонка у нее для такой авантюры, да и не врала бы тогда про "приставания". Нет, это был кто-то другой, более опасный. Стас недовольно скрипнул зубами.

  - Все поняла? - повернулся он к полностью деморализованной женщине. Та часто закивала головой. - Так катись! Чего расселась?

  На лице Лугиной промелькнуло заметное облегчение, и она опрометью бросилась за дверь. Стас проводил ее пустым взглядом, а потом от души шарахнул кулаком по столу, выпуская злость. Настроение было безнадежно испорчено.

  В дверь осторожно постучали.

  - Можно! - не поднимая голову, отозвался Стас, и тут же услышал цоканье каблучков. - О, Маша? Проходи, садись.

  - Вы меня вызывали? - немного застенчиво поинтересовалась девушка. Она пришла в отдел сравнительно недавно и как умудрялась здесь работать, оставалось для Стаса загадкой - слишком робкая, тихая на его взгляд. Незаметная. Мышиный хвостик на голове, миловидное, но не более, лицо, негромкая, неизменно вежливая речь. Взгляд всегда в пол или в сторону, но только не в глаза собеседнику. На нее Стас старался не орать: во-первых, было не за что, а во-вторых, казалось, что даже от слегка повышенного голоса у Кировой случится обморок. Вызванивать в отдел неотложку для следователя было бы немного странно.