Выбрать главу

Федоров достал пачку ассигнаций и положил на стол перед доктором:—Это вам плата за лечение.

Сухарев заметил, что осмотр пациента и лечебные назначения — его обязанность и пациенты освобождены от оплаты, однако в глазах старика блеснули хитринки:

— Господин доктор, вы не поняли меня. Я прошу лично вас лечить меня по вашему рецепту.

Молодой врач покраснел. Но в глубине души вспыхнуло желание испробовать на этом физически ослабевшем старике действие вод по выработанной им системе. Установить за больным неотступное наблюдение, в ходе лечения вносить поправки, выигрыш-то какой! И деньги не помеха, помогут добиться благосклонного отношения Лякина к «частной практике».

Лякин упросил коменданта предоставить астраханскому почетному гражданину квартиру в крепости; доктор лично стал сопровождать пациента к горе Горячей, измерял градусником температуру воды, доводя ее в ванне до комфортной кондиции. Когда Федоров лежал в ванне, подходил к нему, считал пульс и особенно тщательно делал это после процедуры. Потом сопровождал больного к подножию Машука, откуда открывался чудесный вид на Кавказские горы, рассказывал горские легенды, обращал его внимание на красоту степи, удивительный аромат цветов, с увлечением, словно было это для него великим наслаждением, пояснял лечебные свойства трав, тем самым создавая положительный психологический фон для больного, наблюдая, как фактор настроения действует на исцеление пациента. Перед обедом Сухарев рекомендовал прием одного стакана минеральной воды из Елизаветинского колодца, после чего слугам надо было прогуливать хозяина около источника четверть часа, уверяя, что моцион способствует благополучному всасыванию природного лекарства в организм. По меню, составленному доктором, слуги тщательно готовили пищу для больного, после обеда пациент укладывался спать. И старик медленно, но уверенно начал поправляться, тело его наливалось жизнью, лицо посвежело, в глазах появился веселый блеск, вскоре он смог сам передвигаться.

Следующий этап лечения должен был проходить па Кислых Водах. Перед поездкой Сухарев заказал в мастерской крепости деревянную ванну, взял военную палатку и большой чугунный котел. Приехав к ключу, велел рядом с недостроенной крепостью поставить палатку, в ней ванну; перед палаткой — из двух больших валунов соорудить очаг, водрузить на них котел, в который натаскать ведрами нарзана, разжечь костер и подогревать воду. Это был первый «самовар», о котором говорил еще Паллас. Сухарев не знал, что получится из этой затеи: а вдруг подогретый нарзан потеряет свои лечебные свойства? Но другого выхода не было — в десятиградусной минеральной воде пациент мог получить воспаление легких, и поэтому врач в поисках способа лечения престарелых, ослабленных и склонных к простудным заболеваниям вынужден был идти на риск, без которого невозможно было закладывать основы курортного дела-

Федоров, блаженно лежа в ванне с приятным теплым нарзаном, с удивлением поглядывал на свое тело, сплошь покрытое мелкими пузырьками:

— Доктор, это вытягивается из меня болезнь!..

После пятнадцати нарзанных ванн, принятых за две

недели, Федоров почувствал себя совсем здоровым и начал собираться домой, в Астрахань. Поднявшись последний раз с Сухаревым на ближайшую возвышенность, он долго восхищенными глазами смотрел на удивительную панораму и с огорчением вздохнул:

— Такая чудеснейшая природа, такие исцеляющие воды здесь, и все пропадает втуне.

Повернувшись к врачу, пытливо взглянул на него:

— Скажите, доктор, почему так? Надо ведь устроить здесь лечебные учреждения!

— Сейчас России не до здешних лечебных учрежде-ний—идет война с Наполеоном,—сухо ответил врач.

— Ну, а до войны? Воды открыты ведь давно. Кажется, лет десять тому назад был специальный указ. Начали возводить крепость и бросили. За это время в Европе уже сотворили бы райский уголок.

— Казна, наверное, не позволяет,— с досадой вздохнул врач.

— Ну, а ежели я вложу сюда,— Федоров энергичным жестом показал на долину Козоды,— свои капиталы? К примеру, шестьдесят тысяч пожертвую?

— Шестьдесят тысяч — капля в море,— усмехнулся Сухарев, не веря в возможность такой благотворительности.

— Знаю, мало. Но хоть для начала! Соорудить бы здесь да на горе Горячей по одной купальне, дорожки для моциона, подъездные пути. Может, устыдятся господа министры, что я, почетный астраханский гражданин, нос им утер,— с задором сказал Федоров.

— Если пожертвуете, большое дело сделаете,— одобрил намерение пациента врач, всё еще не веря, что старик говорит серьезно.

Вернувшись в Константиногорку, Федоров объявил смотрителю о своем желании. Лякин от удивления воскликнул:

— Шестьдесят тысяч! Возможно ли, господин асессор, такие деньги?

— А, шальные!.. Выиграл в карты у астраханского купца!—И вдруг помрачнел:—Думал внука осчастливить, но убит под Бородиным. Чувствую, скоро умру, а деньги останутся, пустит их наш астраханский губернатор на какое-нибудь никчемное дело. А тут хоть память обо мне останется. Построят купальни и назовут, их Федоровскими, к примеру.

«А пожертвования ваши, думаете, не промотают здесь, на Водах?»—чуть было не сорвалось у Лякина. Для уверенности, что деньги пойдут в дело, он посоветовал старику написать прошение в Тифлис главнокомандующему войсками на Кавказе, куда и перевести пожертвования, чтобы оттуда выдача денег шла и контроль был...

Главнокомандующий распорядился генералу Порт-нягнну приступить к благоустройству Вод на федоровские деньги. Вскоре в Константиногорку прибыл губернский архитектор Мясников: уже не молодой, сухощавый, малоразговорчивый, с острым взглядом хитроватых глаз; изучил местные ресурсы близ Машука и Козоды и пришел к неотрадному выводу: строить помещения не из чего, хорошего леса нет.

Архитектор испросил разрешения заключить сделку о поставке материала. Ставропольский купец Плотников обязался доставить на Воды 194 бруса и 12 медных кранов для ванн за две тысячи рублей, георгиевский купец Корягин — привезти из Астрахани досок на три тысячи рублей. Нашлась и артель мастеровых во главе с георгиевским мещанином Филиппом Азаровым: «Поставим помещения для горячих и нарзанных ванн и возьмем недорого — всего лишь три с половиною тысячи рублей»...

К весне 1814 года на горе Горячей выше Солдатской баньки и левее Сабанеевских ванн, у главного (Александровского) источника выросла неказистая купальня на шесть ванн, а на берегу Козоды у нарзанного ключа — дощатая галерея на три ванны.

Лякин, принимая строения, обнаружил, что в федоровской купальне вода, подведенная снизу из источника, не доходит до ванн на полтора аршина; и у нарзанной галереи много недоделок — помещение сделано на скорую руку, долго не простоит. Лякин запротестовал:

— Доделывайте, милостивый государь! Негодные не приму. Кроме того, как больные будут восходить на гору? Ни дороги, ни лестницы.

— Не подпишу приемочный акт!—наотрез отказался смотритель.

Мясников сделал вид, что согласен устранить недоделки. Спорить с приемщиком бесполезно. «Заменю я ему пару досок и брусьев и достаточно для проверки, а вот с дорогой как выкрутиться? Федоровских-то денег пустяк»,— думал Мясников. Надежда только на солдат. Когда у казны не хватало денег, то впрягали солдат. В Георгиевске почти все губернские здания их руками возведены; сделают и дорогу, а не дорогу, так тропу на Горячую.

Архитектор обратился к коменданту Константино-

горки с просьбой выделить в его распоряжение солдат—дешевую рабочую силу. Тот назначил команду во главе с унтер-офицером Васильевым.

Мясников и Васильев приехали на Горячую гору, вошли в неказистое федоровское зданьице, пахнувшее краской. Архитектор объяснил, каким образом опустить ванны, чтобы к ним подошла вода, где оторвать две-три доски на самом видном месте и заменить их новыми; вывел унтера на крыльцо, показал в сторону северо-западного склона горы:

— Там от подножия до источника проведете дорожку!

— Дорогу или «дорожку?»—переспросил хитрый Васильев.

—Дело не в названии. Сделайте, чтоб можно было подниматься больным на гору,— ушел от прямого ответа архитектор.