Она вложила деньги месье Отиса в руку Симоны, и выражение ее лица смягчилось.
— Купите что-нибудь для малыша Орелии. Это объяснит, почему я вас задержала.
Симона кивнула, ее переполняли чувства, к глазам подступили слезы.
— Спасибо, мадам… за все.
— Мы спустимся по черной лестнице. Алекс ждет вас. Я восхищаюсь вашей смелостью, мадемуазель. Да поможет вам Бог.
Мадам Клео прошла вперед и сделала Симоне знак следовать за нею. Через несколько минут Симона сидела в закрытом экипаже с Алексом и Орелией. Когда они выезжали из казино на дорогу, Алекс подозрительно спросил:
— Ну, какие же у тебя секреты с мадам Клео?
Симона разжала кулак, и банкноты рассыпались по ее коленям. Она сама удивилась, как спокойно прозвучал ее голос:
— Меня инструктировали заказать что-нибудь прелестное для внука. Рубашку для крещения, например.
— Ох! — простонала Орелия и разрыдалась. Алекс наклонился успокоить ее ласковым поцелуем, и Симона отвернулась к темному окну.
Ее дорога определилась. Отныне она должна стереть все воспоминания об Аристе Бруно. «Это возможно, — уверяла она себя, — это необходимо». История Орелии укрепила ее решимость. Невыносимо было сознавать, что примесь индейской крови прелестной Орелии могла аннулировать ее брак с Алексом. Она подумала о Ханне и бедной маленькой рабыне, которую они должны перевести из старой детской.
На другую станцию…
21
Арист проснулся от сильного запаха жасмина и почувствовал, что в его спальне кто-то есть. Он перекатился и приподнял голову.
— Кто здесь? — он ничего не видел, но слышал тихие шаги.
— Тише, — прошептал знакомый голос, и Элен тут же скользнула в его кровать.
Ее обнаженная грудь прижалась к его груди и холодная рука спустилась между его ног.
— Господи! — выдохнул он, чувствуя, что каменеет.
Она нежно засмеялась, нашла его рот своими губами.
Минут пять спустя Элен натянуто спросила:
— Что случилось, дорогой?
— Не знаю, — солгал он. Его тошнило от подавляющего запаха жасмина.
Он откатился от нее так, чтобы их тела больше не соприкасались и запах духов не подавлял дыхание.
— Ты простишь меня? Вероятно, усталость. От путешествия. Я только что с корабля.
— Извини, — сказала она после неловкого молчания, пристально глядя в полог. — Я не подумала.
Она села и спустила ноги с кровати.
В темноте он скорее чувствовал, чем видел, как она обмякла от поражения. Испытывая смутную печаль, он протянул руку и коснулся волос, рассыпавшихся темными волнами по ее плечам.
Она сказала с бодростью, скрежещущей по нервам:
— Пусть тебя это не беспокоит, Арист. Просто я так рада была видеть тебя… Спокойной ночи, дорогой.
Он лежал, слабый и подавленный, закрыв глаза, ожидая, когда щелкнет замок двери его спальни. Ах, Симона, Симона! Сможет ли он снова когда-нибудь почувствовать то, что испытал, держа ее в объятиях? Когда думал, что вся ее жизненная сила, непосредственность и независимость духа принадлежат ему? Была ли та Симона плодом его воображения? Созданием его жаждущей души?
Арист встал рано утром, собираясь объехать плантацию и осмотреть урожай. Он не ожидал увидеть Элен так рано, но она уже сидела за столом в маленькой солнечной комнате, где подавались неофициальные завтраки. На ней было желтое утреннее платье с белыми кружевами у шеи и на запястьях. Руки, украшенные драгоценностями, выглядели хрупкими.
Элен была бледна, но на щеках горел лихорадочный румянец, и тонкие морщинки усталости собрались вокруг глаз, как будто она не спала всю ночь. Она любезно поздоровалась с ним и спросила:
— Ваша новая горничная, откуда она?
— Я думаю, из Вирджинии.
— Должно быть, поэтому мне иногда кажется, что она меня не понимает. И у нее отвратительный акцент.
— Марта говорит, что она понемногу учит французский.
— Она очень старательна.
Арист был благодарен ей за обычный тон, в котором не было упрека.
Элен взглянула на его брюки для верховой езды и сапоги.
— Вы уезжаете верхом сегодня утром? Я надеялась, что мы сможем поговорить о моих делах.
— Я решил сначала встретиться с вашим арендатором, а потом дать совет, Элен. Я хочу удостовериться, что он достаточно заработает на своем урожае, чтобы заплатить за вашу землю. Думаю, мне следует съездить в Фолс-Ривер и посмотреть самому, какой он плантатор.