Но только вспомнится мне Джон,
и муть идёт ко дну,
И долг велит мне встать, как он —
спасать свою страну.
Да, мне!.. Хоть мне и не избыть
побег в сии края,
Я тоже в силах не забыть
того, что знаю я.
И вновь тянуть, хоть жив едва,
спасительную нить —
Всем надоевшие слова
банальные твердить.
Твержу!.. Пусть словом не помочь,
пусть слово — отметут.
Пусть подступающую ночь
слова не отведут.
Но всё ж они, мелькнув, как тень,
и отзвучав, как шум,
Потом кому-то в страшный день
ещё придут на ум.
И кто-то что-то различит
за освещённой тьмой…
Так пусть он всё-таки звучит,
приглохший голос мой.
Оторопь
Где тут спрятаться? Куда?
Тихо входит в жизнь беда,
Всех спасает, как всегда,
От страданий слепота —
лучший друг здоровья.
И в России тоже бред:
Тот — нацист, а тот — эстет.
В том и в этом смысла нет.
Меркнет опыт страшных лет —
пахнет новой кровью.
В Африке
Нет, август тут не стал суровым,
Хоть он февраль для южных стран.
Лишь — дань зиме — несётся с рёвом
На нас Индийский океан.
Здесь Африка, хоть Крым по виду.
И даже помнишь не всегда,
Что меж тобой и Антарктидой
Нет ничего… Одна вода.
Всё на экзотику похоже,
Но чушь. Экзотика — заскок.
Здесь нет её… А есть всё то же —
Наплывы волн… морской песок…
И даже эти обезьяны,
Что у дороги сели в ряд.
Всё быт!.. Из дома на поляну
Спустились — дышат и глядят.
Кто любит всюду жизнь живую,
Тот прав: Господь нигде не скуп.
Зима!.. Коржавин, торжествуя,
В Индийских волнах моет пуп.
Стихи о верёвке
Были с детства мы вежливые
И всю жизнь берегли свои крылья:
Жили в доме повешенного —
О верёвке не говорили.
Крылья нашей надеждою
Были… Воздух… Просторные дали…
Но над домом повешенного —
Лишь над ним! — мы на них всё летали.
И кружились как бешеные,
Каждый круг начиная сначала.
То верёвка повешенного
Нас на привязи прочно держала.
Всё мы рвались в безбрежие…
А срывались — сникали в бессилье.
Душным домом повешенного
Было всё, что вокруг, — вся Россия.
…Так же сник в зарубежье я…
Смолк ворот выпускающих скрежет,
Но верёвка повешенного
Так же прочно и здесь меня держит.
Обрывает полёт она…
Трёт — лишь только о ней позабуду.
Тяжесть гибнущей родины,
Как судьба наша, с нами повсюду.
Тем и жив я пока ещё…
Той верёвкой… Той связью дурацкой…
В пустоте обступающей
Даже страшно с неё мне сорваться.
Предоставлен насмешливо нам
Страшный выбор как дело простое:
Жить с верёвкой повешенного
Или падать в пространство пустое.
И кривая не вывезет…
И куда вывозить? — Всё впустую.
Глянь — весь мир, как на привязи,
Сам на той же верёвке танцует.
Всё счастливей, всё бешенее,
Презирая все наши печали, —
На верёвке повешенного,
О которой мы с детства молчали.
* * *
Дети, выросшие дети,
Рады ль, нет, а мы в родстве.
Как живётся вам на свете —
Хоть в Нью-Йорке, хоть в Москве?