Натянул он Божью тогу,
Божьи выучил слова.
И Земля жила без Бога,
Как при Боге, — день иль два.
Но рвалась концов с концами
Связь… Сгущался в душах мрак.
Управлять из тьмы сердцами
Дьявол мог, а Бог — никак.
Хоть свята Его идея,
Хоть и духом Он богат,
Слишком Он прямолинеен
По природе… Слишком свят.
Но и дьявол, ставши главным,
Не вспарил, а даже сник:
Не умеет править явно, —
Слишком к хитростям привык.
Да и с внешностью непросто,
С ней на троне — как в тюрьме:
Нет в портрете благородства
При нахальстве и уме.
Нет сиянья… Всё другое:
Хвост… Рога… Престранный вид.
Да и духом беспокоен,
Как-то… ёрзая сидит.
Прозревать он понемножку
Стал, как труден Божий быт.
Да… Подставить Богу ножку
Не хитрей, чем Богом быть.
Надоело скоро чёрту
Пропадать в чужой судьбе.
И привыкший всюду портить,
Стал он портить сам себе.
В чине Бога всё возможно,
А у чёрта юный пыл.
Мыслей противоположных
Ряд — он тут же совместил.
Грани стёр любви и блуда,
Напустил на всё туман.
А потом, что нету чуда,
Стал внушать… Что всё обман.
И нагадив сразу многим
(Страсть осилить мочи нет),
Хоть себя назначил Богом,
Объявил, что Бога нет.
«Пусть фантазию умерят!
Что мне бабья трескотня?
Пусть в меня открыто верят —
Не как в Бога — как в меня!»
И — мутить!.. Взорвались страсти,
Мир стонал от страшных дел.
Всё!.. Успех!.. Но нету счастья —
Не достиг, чего хотел.
Пусть забыты стыд и мера,
Подлость поднята на щит.
Всё равно — нетленна вера:
От молитв башка трещит.
Славят Бога. Славят всё же,
Изменений не любя…
…Чёрт сидел на троне Божьем,
Потерявший сам себя,
И следил, как — весь старанье —
Там, внизу, в сто пятый раз
Вновь рога его в сиянье
Превращает богомаз.
Реминисценция
И вот живу за краем света,
В тот мир беспечный занесён,
Где редко требует поэта
К священной жертве Аполлон.
Где редко Феб и вспоминает
О ней… А спит, забыв про Суд.
Поскольку трезво понимает:
Здесь этой жертвы — не поймут.
Где жизнь — «инджой»[8]… А жертвы, муки
И книги всяческих судеб —
Одни лишь цифры — для науки! —
Специалиста скучный хлеб.
И где поэт — ничто до срока:
Запел, заглох и вышел весь…
Где больше дела — для пророка.
Но только камни есть и здесь.
Грустная самопародия (cм.)
Нелепая песня
Заброшенных лет:
«Он любит Её,
А Она Его — нет».
Ты что до сих пор
Дуришь голову мне,
Чувствительный вздор,
Устаревший вполне?
Сейчас распевают
С девчоночьих лет:
— Она Его любит,
А Он Её — нет.
…Да, Он — её знамя,
Она — его мёд.
Ей хочется замуж,
А Он — не берёт.
Она бы сумела
Парить и пленять.
Да Он не охотник
Глаза поднимать.
И дать Ему счастье
Не хватит Ей сил:
Сам призрачной власти
Её Он лишил…
…Всё правда. Вот песня
Сегодняшних дней.
Я сам отдаю
Предпочтение ей.
Но только забудусь —
И слышу в ответ:
«Он любит Её,
А Она Его — нет».
И вновь повторяю,
Хоть это не так,
Хоть с этим не раз
Попадал я впросак.