Ах, песня! Молчи,
Не обманывай всех.
Представь, что нашёлся
Такой человек.
И вот Он, поверя
В твой святочный бред,
Всё любит Её,
А Она Его — нет.
Подумай, как трудно
Пришлось бы Ему.
Ведь эти пассажи
Ей все ни к чему.
Совсем не по чину
Сия благодать.
Ей тот и мужчина,
Кому наплевать.
Она посмеётся
Со злостью слепой
Над тем, кто Её
Вознесёт над собой.
Иль встанет с Ним рядом,
Мечтая о том,
Как битой собакой
Ей быть при другом.
А этот — и в страсти
Он, видимо, слаб…
Ведь нет у Ней власти,
А Он — Её раб.
Вот песня! Ты слышишь?
Так шла бы ты прочь!
Потом ты ему
Не сумеешь помочь.
А впрочем, что песня?
Её ли вина,
Что в ней не на месте
Ни Он, ни Она,
Что всё это спорит
С подспудной мечтой
И в тайном разладе
С земной красотой…
Но если любовь
Вдруг прорвётся на свет,
Вновь:
Он Её любит,
Она Его — нет.
Хоть прошлых веков
Свет не вспыхнет опять,
Хоть нет дураков
Так ходить и страдать.
Он тоже сумел бы
Уйти от Неё,
Но Он в Ней нашёл
Озаренье своё.
Но манит, как омут,
Её глубина,
Чего за собой
И не знает Она.
Не знает, не видит.
Пускай! Ничего.
Узнает! Увидит! —
Глазами его.
Есть песня одна
И один только свет:
Он любит Её,
А Она его — нет.
* * *
Могу в Париж и Вену.
Но брежу я Москвой,
Где бьётесь вы о стену,
О плиты головой,
Надеясь и сгорая,
Ища судьбы иной.
И кажется вам раем
Всё то, что за стеной.
Где, все сместив оценки —
Такие времена, —
Я так же бьюсь о стенку,
Хоть стенка
из говна.
Песня отдельной лейб-казачьей сотни неизвестного эскадрона
У озёр лесных биваки,
Молодецкие атаки,
Дым скрывал зарю.
В Новом Хемпшире[9] мы жили,
Славно, весело служили
Батюшке-царю.
Батюшке-царю.
Но настала та минута,
Паруса вовсю надуты,
Грузим пушки в трюм.
Здравствуй, Дон! И здравствуй, Терек!
Покидаем дальний берег
И плывём в Арзрум.
И плывём в Арзрум.
Что ж вы, братцы лейб-казаки!
Иль впервой менять биваки?
Так о чём тужить?
Что за страх — края чужие!
Раз мы войско, мы в России,
Где б ни вышло жить.
Где б ни вышло жить.
* * *
Горожане в древнем городе Содом
Были заняты развратом и трудом.
Рос разврат и утончался… И всегда
С ним росла производительность труда.
И следил всё время строго их Сенат,
Чтоб трудом был обеспечен их разврат.
Телевидение в городе Содом
Просвещение вносило в каждый дом.
Дух Прогресса всех учило постигать:
Наслаждаться, но расплаты избегать.
Пусть кто хочет превращает в матерей
Их одиннадцатилетних дочерей.
Что пугаться? — были б в деле хороши!
В том и жизнь. И нет ни Бога, ни души.
Наслаждайся!.. А к вакханкам охладел, —
Есть в запасе свежесть юношеских тел.
Что там грех — забвенье смысла и лица
Перед скукой неизбежного конца?
Все ли думали так в городе Содом?
Может быть… Да кто расскажет нам о том?
Остальные ведь молчали — вот напасть! —
В ретрограды было стыдно им попасть…
И от всех, кто прямо чтил не Дух, а плоть,
Их потом не отделял уже Господь.
вернуться
9
Нью-Гемпшир — штат на северо-востоке США. Русских фортов, в отличие от Тихоокеанского побережья, там никогда не было.