Выбрать главу

Теперь и я был аттестован на должность командира танковой дивизии и со дня на день ждал нового назначения. А пока с головой окунулся в жизнь корпуса.

Она лишь внешне была обычной. Словно в поле перед грозой: кажется, все прежнее - и небо, и земля, и люди, но нет, они настороже, они полны предчувствием неведомого. Так было, наверно, повсюду в войсках, находившихся в наших приграничных районах в ту весну. Боевая учеба, перенесенная в поле, никогда еще не была такой напряженной. Необычными были и поступления большого количества новой боевой техники, и пристрастие, с каким мы ее осваивали. Тактические занятия, стрельбы, вождение машин и многие другие виды боевой подготовки заполняли все дни, а подчас и ночи.

Первомайский праздник 1941 г. запомнился мне двумя событиями. Командир корпуса, принимавший парад воинских частей в Тирасполе, поручил мне сделать то же самое в Бендерах. Парад прошел хорошо, и настроение было по-настоящему праздничное. Второе событие было далеко не радостным. Это было прощание с матерью. Она приехала ко мне с Украины погостить, и я посвящал ей все свои свободные минуты. 2 мая она уехала домой, взяв с меня обещание приехать за ней при первой возможности.

В тот день мне подумалось: хорошо, что она будет дома, в Донбассе, вдали от границы, за которой притаился враг. Я не знал, что война, которая скоро заполыхает, докатится и туда, не знал, что не увижу больше мать...

Три дня спустя меня вызвали в Москву, в Наркомат обороны.

...Новое назначение было не таким, как предполагалось. Приказ наркома обороны предписывал мне отправиться в Киевский особый военный округ и принять командование 1-й артиллерийской противотанковой бригадой резерва Главнокомандования (РГК). Она была не только по номеру, но и формирование начала первой из десяти таких бригад, создававшихся в то время в Красной Армии. Словом, я должен был стать не танкистом, к чему готовился последнее время, а полной противоположностью этому - истребителем танков. Но это не огорчило меня. Быть может потому, что заинтересовал сам факт создания новых формирований - артиллерийских соединений, специально предназначенных для отражения танковых ударов противника. Радовало то, что по штату вся тяга в бригаде была механическая - ни одной лошади, только моторы. А это означало подвижность, маневренность на поле боя.

Я понимал: изменение организационных форм противотанковой артиллерии, несомненно, связано с тем, что политическое и военное руководство страны видело неизбежность войны, нависавшей над нашей страной. Потому и стремилось оно достичь количественного и качественного усиления артиллерии противотанковой обороны общевойсковых соединений. Опыт войны на Западе показал, что армии буржуазных государств Европы не устояли против массированного применения танков немецко-фашистским вермахтом. Они не противопоставляли ему массирования противотанковых огневых средств, организационно рассредоточили их в общевойсковых соединениях.

Артиллерийские противотанковые бригады в нашей армии должны были явиться подвижным оперативным резервом командования армии или фронта, предназначавшимся для локализации прорыва крупных танковых масс противника на том или ином участке фронта. Бригады как раз и являлись мощными и высокоманевренными артиллерийскими соединениями, способными создать костяк противотанковой обороны на путях вторжения вражеских танков. Только моторизованные артиллерийские противотанковые соединения совместно с танками можно было противопоставить массированному применению танков врага.

Еще одно подтверждение давно уже не покидавшей меня мысли о том, что война быстро надвигалась на нашу страну, я получил в Киеве, куда, не задерживаясь в Москве, отправился, чтобы представиться командованию округа. Здесь мне предстояло узнать, где искать свою бригаду.

Командующий войсками округа генерал-полковник М. П. Кирпонос принял меня сразу. Я знал о нем немногое: он был образованным в военном отношении человеком и проявил себя храбрым и волевым командиром во время войны с белофиннами в 1939- 1940 гг. Войдя к нему в кабинет, я увидел, что из-за стола поднялся человек выше среднего роста со звездами генерал-полковника в петлицах. Он сделал несколько шагов мне навстречу, приветливо поздоровался и, пригласив сесть, сразу приступил к делу.

Сначала М. П. Кирпонос счел необходимым пояснить, почему при назначении командира бригады выбор пал на меня. Оказывается, решающую роль сыграло то, что мне довелось служить и в коннице, и в артиллерии, и в танковых войсках, да кроме того, я получил артиллерийское образование. Действительно, 11 лет службы в 6-й Чонгарской кавалерийской дивизии, около четырех лет в 1-й Особой кавалерийской дивизии, остальное время - в других родах войск и на учебе.

- Поэтому полагаю,- сказал командующий округом,- что вы справитесь с возложенной на вас задачей.- И тут же добавил: - Однако учтите: времени мало. Люди и техника для бригады находятся в пути, а часть их уже на месте. Скоро вы получите все недостающее по штатам военного времени. Сосредоточьте внимание на боевой подготовке и форсировании формирования. Поторопитесь!..

М. П. Кирпонос поставил меня в известность о том, что бригада, оставаясь резервом Главнокомандования, одновременно подчинена в оперативном отношении командующему 5-й армией, штаб которой находился в г. Лупке. Сказав, что туда мне и надлежит выехать немедленно, Михаил Петрович тепло, душевно попрощался, пожелал успеха.

Во время беседы он по телефону дал кому-то указание направить со мной поездом полученную новую легковую машину с водителем. Я понял, что он не только строгий начальник, но и заботливый человек по отношению к своим подчиненным.

Больше не довелось мне встретиться с этим храбрым, мужественным генералом. Не прошло и пяти месяцев, как он погиб в дни тяжелых испытаний, оставив по себе добрую и светлую память в сердцах тех, кто знал его близко, и многих из тех, кто, подобно мне, виделся с ним лишь однажды.

С такой же теплотой вспоминается мне член Военного совета округа корпусный комиссар Н. Н. Вашугин, с которым я познакомился в кабинете командующего. Он тут же увел меня к себе, расспросил о прежней службе, учебе. Потом спросил, доволен ли я своим назначением. Выслушав меня и получив ответы на все вопросы, он, улыбнувшись, сказал:

- Рад видеть, что вы из комсомольца, красноармейца, получившего боевое крещение восемнадцатилетним юношей, выросли до генерала, коммуниста. Боевой опыт и хорошая теоретическая подготовка - важное и нужное дело для командира, особенно на службе в приграничном округе.

Н. Н. Вашугин дал много хороших советов относительно работы политорганов и парторганизаций бригады. Он произвел на меня впечатление человека, глубоко убежденного в непреоборимой силе нашего народа и пашей партии. Ничто в нем не давало повода думать, что он способен потерять душевное равновесие и покончить с собой, как это и случилось в самом начале войны.

Представился я тогда и начальнику штаба округа генерал-лейтенанту М. А. Пуркаеву. О нем сейчас пишут, что он был суховат и излишне резок. Не знаю, может быть. Но меня он принял хорошо, был приветлив, рассказал об особенностях службы в округе, о новых формированиях, в том числе и о 1-й артиллерийской противотанковой бригаде.

Сдержанным и скупым на слова он стал лишь тогда, когда речь зашла о положении дел на границе. Впрочем, и того, что сказал начальник штаба округа, было, пожалуй, более чем достаточно, чтобы почувствовать его встревоженность. Порекомендовав прежде всего завершить сколачивание частей и развернуть боевую подготовку, он сказал:

- Группировка немецких войск на границе увеличивается. Их пограничники ведут себя нагло, вызывающе.

На этом мы с ним и простились. У меня не оказалось времени даже на то, чтобы повидаться с товарищами, служившими в Киеве. Я должен был спешить на запад, навстречу неизвестному.

II

С командующим 5-й армией генерал-майором танковых войск М. И. Потаповым мне раньше не приходилось встречаться. Я знал лишь, что он участвовал в боях на Халхин-Голе в 1939 г. Да еще приходилось слышать о нем, как о волевом, энергичном генерале.