— Понимаешь, тут надо очень осторожно говорить, чтобы не напугать старушку до смерти.
— Да, оно, конечно… А уж под каким предлогом бумажник у нее назад попросить, я и вовсе не представляю.
— Я, Леха, думаю, надо ей все рассказать, как есть.
— А бабьи вопли-сопли не начнутся?
— Могут, конечно, хотя… Мне показалось, она тетка не робкого десятка.
— Тогда, как дозвонишься, сразу попроси ее, чтобы…
— Ага, есть! Лидия Павловна? Здравствуйте еще раз, это Гоша говорит, мы у вас сегодня были…
— Да-да, Гоша, я тебя узнала. Что скажешь?
— Лидия Павловна, вы понимаете, мы тут еще кое-что узнали…
— О Толе?! — воскликнула она.
— Ну, не о нем, а… Короче, вы пока, если можно, ни одной живой душе не говорите, что бумажник нашелся.
— Почему?
Гоша замялся.
— Гоша, в чем дело?
— В том, что за бумажником идет охота… И лучше, чтобы никто пока про это не знал.
— А я уже сказала.
— Кому?! — в ужасе закричал Гошка.
— Своему брату.
— А он…
— Нет-нет, брат не станет болтать, но я все-таки его предупрежу. Гоша, я понимаю, по телефону такие вещи лучше не обсуждать…
— Вот-вот, я сам хотел попросить у вас разрешения приехать к вам завтра, поговорить.
— Ну, конечно, какие могут быть вопросы? И чем раньше, тем лучше.
— В девять утра вас устроит?
— Прекрасно!
— А сегодня… Вы никого чужого к себе не пускайте, под каким бы предлогом к вам ни явились.
— Ты думаешь…
— Нет, я думаю, что пока вам нечего бояться, я это так сказал, на всякий случай.
— Хорошо, я жду вас завтра.
— До свиданья!
Гошка повесил трубку.
— Знаешь, Леха, с ней нам, кажется, повезло. Клевая тетка. Значит, с утра мы подадимся к ней, а после школы соберемся всей командой.
— Хорошо бы она нам лопатник дала, мы бы подлезли к тому типу… А бумажку подменим.
— Чем?
— Как чем? Другой бумажкой, с другими цифрами.
— Нельзя с другими… Мало ли что, может, мы только навредим этому Гореничу. Но переписать все или отксерить нужно. Леха, я вот что думаю, какие шифровки могут быть у фотографа, а?
— А может, шифровка тут и ни при чем? Может, они какую-то фотку ищут, а? Может, он кого-то заснял тайком, а они теперь это ищут?
— Понимаешь, Леха, в таких случаях обычно не фотки ищут, а пленку. Но пленку в бумажниках не носят.
— Точно! Ты, Гошка, здорово сечешь в таких делах… Слышь, а может, нам пока самим действовать, а? По крайней мере без девчонок? Никитосу твоему надо звякнуть, у него котелок потрясно варит.
— Нет, Леха, это нехорошо, они обидятся.
— Я же не предлагаю вообще все от них скрыть, но пока… чего на ночь глядя людей шебаршить? Пусть спят себе, спокойно в школу шкандыбают, а уж потом…
— Вот это мудро, Леха. Они, конечно, поймут, когда мы на уроки не явимся, что у нас какое-то дело, и сами нас будут отлавливать.
— Звони Никитосу!
— Ладно.
Однако Гошкина тетя, Ольга Александровна, сообщила, что ее сын Никита болен, у него тяжелый грипп, высокая температура и она даже не подумает звать его к телефону.
— Во, значит, не судьба, — решил Шмаков, — выходит, нам самим надо со всем справиться.
На том и порешили.
Глава III
МЕРЫ ПРЕДОСТОРОЖНОСТИ
Рано утром мальчики помчались к метро. И были очень рады, что их не засек никто из соседей или одноклассников.
— Леха, как тебе кажется — там все нормально?
— Где? У этой тетеньки?
— Ну да.
— Думаю, нормально, если она не набрехала, что только с братом поделилась. Вряд ли ее брат главный в этом деле и сразу наведет бандитов на родную сестру. Мне, Гошка, покоя не дает одна мыслюха… Почему они еще не наведались в его мастерскую, а?
— Может, уже наведались?
— Проверить бы…
— Как?
— Надо так мозги старушке запудрить, столько лапши на уши понавесить, чтобы она вместе с лопатником дала бы нам ключи от мастерской.
— Ага, держи карман шире! Одно дело — отдать нам практически пустой бумажник, и совсем другое — ключи от мастерской. Кто мы такие?
— Соображаешь, — вздохнул Леха, признавая Гошкину правоту.
— Мы, конечно, если она нам доверится, могли бы попросить ее еще разок туда наведаться и заодно захватить нас.
— А что? Запросто! — возликовал Шмаков. — Самое оно!
Когда они подошли к знакомой двери тамбура, у Гошки от волнения даже дыхание перехватило. Но Лидия Павловна как ни в чем не бывало открыла им дверь и провела в квартиру, предложила раздеться и спросила:
— Вы завтракали?