Мистер да Сото оценивающе хихикнул.
— Ты сказала потрясающе, милая. Бедняга Алексис был моим другом, но вот чего он не имел, так это храбрости. Я сказал ему, что если он встанет на моем пути и не даст малютке Лейле самой выбрать себе конфетку, то я сверну ему челюсть. Даю вам слово, он был сильно напуган.
— Да, — подтвердила Лейла, — конечно, девушка не может чувствовать какое-либо уважение к мужчине, которые не может отстоять ее для себя.
— Удивительно! — воскликнул Антуан. — И этот молодой человек такой застенчивый, такой любезный, режет себе горло, нанеся себе огромную отвратительную безобразную рану, потому что ты отвергла его. Celst inoui[91]!
— Мне кажется, ты веришь всей этой истории с большевиками, — проговорила Лейла обиженно.
— Я? Я не верю ничему. Я — агностик. Но утверждаю, что твое изображение Алексиса не очень логично.
— Антуан всегда говорит о логике, — сказала Лейла. — Но вот что я скажу — люди — нелогичны. Посмотри, на все эти странные вещи, которые они делают. Особенно мужчины. Я всегда считала мужчин страшно непоследовательными.
— Еще бы! — сказал мистер да Сото. — Ты совершенно права, Любимая. Они должны быть такими, иначе они ой как бы поволновались из-за таких шаловливых малюток, как ты.
— Да, но эти письма, — сказала Гарриэт, упорно придерживаясь своей линии. — Как часто они приходили?
— Примерно, раз в неделю, иногда чаще. И он часто отвечал на них. Иногда, когда я приходила к нему в гости повидаться, его дверь была заперта и старуха ма Лефранс говорила, что он пишет письмо и не хочет, чтобы его беспокоили. Естественно, девушке, подруге джентльмена не понравится такое поведение с его стороны. Я хочу сказать, вы же ожидаете от него хоть капельку внимания к себе, а не то что он будет сидеть заперевшись и писать письма, когда вы приходите повидаться с ним. Я имею в виду, что вы не можете ожидать, что девушка станет мириться с такого рода штучками.
— Конечно, ты не сможешь мириться с таким, малышка, — сказал мистер да Сото.
Гарриэт внезапно осенила мысль.
— Когда пришло последнее из этих писем? — спросила она Лейлу.
— Не знаю. Мы больше не дружили с ним, после того как я подружилась с Луисом. Но думаю, ма Лефранс расскажет вам. Мало есть такого, чего не знала бы ма Лефранс.
— Вы с Алексисом жили вместе, когда были друзьями? — прямо спросила Гарриэт.
— Конечно, нет; спрашивать у девушки такие ужасающие вещи…
— Я хотела сказать… в одном и том же доме?
— О нет! Мы довольно часто встречались, но разумеется, после того, как мы с Луисом стали друзьями, я сказала Полю, что было бы лучше нам больше не видеться. Видите ли, Поль так любил меня, и Луис мог вообразить всякие вещи, не так ли, Луис?
— Голову даю на отсечение, милая.
— Вы рассказывали об этих письмах полиции?
— Нет, что вы, нет, — решительно ответила мисс Гарланд. — Не сказала бы, что я не могла сделать это. Но если бы меня об этом спросили пристойно… Однако, манера, которой действовал этот тупоголовый Умпелти… вы бы решили, что я не заслуживающая уважения девушка. Так что я сказала ему: „Ничего не знаю об этом и у вас нет ничего против меня“, — сказала я, — и вы не имеете права заставлять меня отвечать на ваши глупые вопросы, пока не отвезете меня в ваше отвратительное полицейское управление и не предъявите мне обвинение», — сказала я. Тщательно поставленный голос мисс Гарланд вышел из-под контроля и превратился в пронзительный визг, и я сказала: «А если вы это сделаете, то произойдет скандал, — сказала я, — поскольку мне ничего не известно о Поле Алексисе, и мы не виделись с ним вот уже несколько месяцев, — сказала я, — и вы можете меня спрашивать сколько угодно, и если вы будете запугивать такую уважаемую девушку, то не оберетесь неприятностей, мистер Румпелти-Бумпелти, — сказала я, — а теперь вы знаете, куда идти, где находится дверь, вам известно». Вот что я сказала, и в этой стране имеется хороший закон, чтобы защитить такую девушку, как я.
— Ну не пройдоха ли! — восхищенно воскликнул да Сото.
Похоже, нельзя было добиться большей информации от Лейлы Гарланд, которую Гарриэт мысленно охарактеризовала как «обычную авантюристку, глупую как обезьяна». Что касается да Сото, он выглядел довольно безвредно, и, по-видимому, у него не было веской причины разделаться с Алексисом. Гарриэт никогда не понимала этих вкрадчивых людей смешанной национальности. Как только она подумала об этом, да Сото вытащил свои часы.