— Вы собирались завещать все остальное мистеру Алексису?
— А почему бы и нет, дорогая? Разве я могла бы иметь еще детей? Но Полю эта мысль не понравилась, он часто говорил, так очаровательно и забавно, что если я так сделаю, то что произойдет со мной, если он вдруг бросит меня и убежит? Я собиралась завещать Полю 30 000 фунтов, когда мы поженимся. Это было бы правильно. Мне не нравилось бы, если мой муж будет вынужден приходить ко мне и просить разрешения, если ему понадобится изменить капиталовложения или еще что-нибудь. Тогда в случае моей смерти Генри имел бы постоянный доход от других 30 000 фунтов, и долги его покрылись бы, а Поль владел бы всем остальным, что полностью составило бы примерно 100 000 фунтов, включая его собственные 30 000. Потому что, видите ли, Поль мог бы жениться еще раз и иметь семью, и тогда он нуждался бы в деньгах. Я не вижу в этом никакой несправедливости, не так ли?
Гарриэт почувствовала, что могла бы сказать очень много по поводу такого устройства финансовых дел, когда единственного к сына отсекают с пожизненной рентой в размере 30 000 фунтов, а остальное состояние отходит к молодому отчиму, как и управление суммой, более чем в три раза превосходящей эти 30 000, и где к предполагаемой семье сына определяется гораздо худшее положение по сравнению с положением предполагаемого ребенка отчима от его гипотетической новой жены. Тем не менее деньги миссис Велдон являлись ее собственностью, и Алексис по крайней мере вставал между ею и ее огромной глупостью отдать все до последнего фартинга в его пользу. Одно высказывание миссис Велдон особенно завладело вниманием Гарриэт, и она возвратилась к нему.
— По-моему, вы приняли важное решение, — учтиво проговорила она, не определяя, хорошее ли это решение или плохое, — так должно быть лучше для вашего сына, тем более раз он склонен транжирить деньги, а так на его долю приходится только пожизненная рента. Теперь у него всегда будет что-то, к чему он сможет обратиться в случае нужды. Полагаю, такое распределение по-прежнему остается в силе согласно вашему настоящему завещанию?
— О да, — ответила миссис Велдон. — По крайней мере я так сделаю. Должна признаться, что я весьма небрежно отношусь к настоящему. В действительности я еще не составила завещания. Я всегда обладала таким незаурядным здоровьем. Но завещание, безусловно, необходимо составить. Вы знаете, как я откладываю все на потом…
Старая история, подумала Гарриэт. Если бы все мудрые завещания, составляющиеся в человеческих умах, были бы исполнены, то появились бы огромные унаследованные состояния, чтобы потом бросить их на ветер. Она раздумывала над тем, что если бы миссис Велдон умерла бы на следующий день, то Генри вступил бы в исключительное пользование суммой свыше 130 000 фунтов.
— Знаете, — произнесла она, — на вашем месте я бы составила завещание. Даже еще более молодые и здоровые люди могут попасть под машину или с ними что-нибудь может произойти.
— Да, да, конечно, — вы совершенно правы. Но теперь, когда бедный Алексис умер, я не могу найти силы для дел. Вполне возможно, что Гарри женится и у него будет семья, но он говорит, что не намеревается жениться, а если так, он, как и прежде, первым сможет иметь эти деньги. Теперь больше никого нет. Но боюсь, я надоела вам со всей этой болтовней. Вы спрашивали о бедном дорогом Поле, и я увлеклась, рассказывая вам обо всех своих глупых личных делах. Просто я пыталась сказать, что Поль просто НЕ МОГ беспокоиться о биржевых сделках. Он знал, что у него будет много денег. Кроме того, — добавила весьма разумно миссис Велдон, — вы ведь не можете играть на бирже не имея капитала, не гак ли? Деньги порождают деньги, как часто говаривал один биржевой маклер, с которым я была когда-то знакома, а у Поля никогда не было таких денег, чтобы начать. Не думаю также, что он вообще хоть как-то разбирался в биржевых сделках: он был слишком романтичен и не от мира сего, бедный милый мальчик…