- Помнишь, ты сказал, что Глеб не знал о дяде, как в бразильском мыле. А если всё не так, если Лиза - племянница, если Мария Павловна сказала правду? Если это лишь совпадение, и Глеб - не наследник?
- Говорю же, проверил, - сердито, без улыбки ответил приятель, как придурку, когда нет желания, а приходится втолковывать очевидное. - Документы Глеба - подлинные. А у Лизы их нет. Понимаешь, поселок, где они родились, давно затоплен водохранилищем, куда делись те архивы - никто не знает. Оригинала нет вовсе, а копия свидетельства о рождении сгорела в доме вдовы Ершовой. Я запросил краевой ЗАГС. На, читай, - он раскрыл пухлый скоросшиватель, подвинул Егору и добавил грустно. - Думаешь, приятно красивую девушку сажать в тюрьму?
Первая справка, точнее - выписка из паспортного стола - гласила, что паспорт Елизавете Ершовой выдан на основании копии свидетельства о рождении, номер такой-то. Другая сообщала о рождении в 1924 году Ершова Николая Николаевича от Демидовой-Ершовой Фелицаты Филипповны. Другие - о Фёдоре Николаевиче, пятьдесят второго года, Анне, шестьдесят пятого и Глебе, урожденном Ершове. Эта, последняя справка, выглядела распечаткой скана со свидетельства о рождении Глеба - под тем же номером, что и в справке о выдаче паспорта Лизе.
- Видишь? Сейчас не установить, почему произошла путаница. Или подчистка. Но в любом случае Лиза не родня Фёдору. Максимум, однофамилица. Какой смысл рыть глубже?
*
После дружеского рукопожатия торжествующий следователь и удручённый сыщик расстались. Бредя через парк, Лапкин не смотрел по сторонам, он прокручивал в мыслях всё, что знал о двух убитых Ершовых. Шок прошёл, версия официального следствия уже не казалась настолько убедительной, как в первые мгновения. Что-то где-то не стыковалось, но на ходу разобраться в такой мешанине Егор не мог. Ему требовались помощь, листок бумаги с карандашом и методика "как рассуждал Шульц". А вот идти на работу - не хотелось. Да и толку-то? Он не артист, без него вчера обошлись, обойдутся и сегодня.
Тёмный комочек подбежал, звонко тявкнул, требуя внимания. Пришлось присесть, погладить:
- Барон? Здравствуй, собакин! Где хозяйка? - и распрямиться, чтобы поприветствовать её. - Тоня, добрый день. Давно гуляете?
- Егорка, привет! Ты спешишь? А то посмотрел бы, как наши успехи...
Лучшее средство для избавления от навязчивых мыслей - общение с животными. Особенно, дрессура. Хочешь, не хочешь, а думать станешь о собаке. Егор увлёкся работой с Бароном, который повзрослел или поумнел за минувшую неделю, но делал потрясающие успехи, причём без подкормки, за ласку и доброе слово. "Ко мне", "сидеть", "вперёд" - выполнялись безукоризненно, лишь барьер немчику не удавалось взять, даже нижняя доска оказалась слишком высокой. Досыта набегавшись, Барон в изнеможении пал на снег.
- Простынешь, - укорил его дрессировщик, подхватил рукой под животик и умостил на руках.
- Он тяжёленький, - предостерегла Тоня, пряча озябшие руки в карманы, - а ко мне далеко. Умаешься.
- Ничего. Слушай, пошли ко мне домой. А то я у тебя был, а ты даже не знаешь, где я живу.
Егор сказал это, не задумываясь, но потом осознал, что именно ляпнул, и жар ударил в лицо. Камов часто приводил к себе девушек, и только для одного-единственного занятия. Что, если Тоня примет его, Лапкина, за бабника?
Паника, так можно назвать состояние, в которое Егор впал, ожидая ответа. Меньшее, что он ожидал - оплеуха. Худшее - презрительный взгляд и разлука навсегда. Но всё пошло против ожиданий.
- Ладно, - согласилась Тоня, - покажешь мейн-куна. Я живых не видела, только в сети и на фотках. Говорят, они громадные?
- Гектор? Не взвешивал, но больше десяти, точно. Он, знаешь, сам ко мне пришёл! Нет, не покупал, такие - офигеть, сколько стоят. Так вот, когда я следил за одним бандитом, Гектор запрыгнул ко мне на ветку с забора...
Они быстро дошли, сняли верхнюю одежду, закрыли за собой дверь - и ничего страшного не произошло. Тоня вела себя, как обычно, без стеснения или испуга. Мейн-куна стала тискать прямо у порога, опустившись перед ним на колени, что тому очень понравилось. Затем ей захотелось чаю, что повлекло критику кухни и содержимого холодильника.
Вопреки ожиданиям, Гектор и Барон быстро нашли общий язык. Здоровенный котяра воспринял немчика, как живую игрушку, с удовольствием трогал, шлёпал и сваливал лапищей, а то ложился и позволял щенку прихватывать свои уши, цапать за бок, за горло. Пару раз вскакивал, распластывал Барона, садился сверху, но тот не сдавался, выкарабкивался из-под мохнатой туши и храбро нападал на хвост. Пока они бегали, Тоня раскритиковала спартанскую обстановку комнаты, потребовала в ближайшие дни вместе сходить в магазин на шторами. И села рассматривать фото с трубы. Слайд-режим ей понравился больше всего: