- Со двора глянем. Я тебе рассказывал, как из театра уходил через технический лаз? Ты говорила, у вас кондиционированный воздух... И где?
Лаз нашёлся. Он выглядел квадратным листом с просечками в виде жалюзи, а держался на четырех ржавых саморезах. Вентиляционный оголовок стоял среди давно нестриженного декоративного кустарника и вряд ли кого интересовал. Отодрав лист, Лапкин заглянул внутрь:
- Скобы! Погоди, я проверю, - и скрылся в глубине воздуховода.
Спустя пару минут он вылез, испачканный пылью, паутиной и дохлыми мухами. Пока Тоня отряхивала его со спины, Егор пристроил лист на место.
- Короче, там венткамера, дверца приоткрыта. По воздуховоду фиг проползёшь, это голливудские враки. Придётся выйти в коридор. Надеюсь, никого не встретим?
*
И ведь не встретили! Тоня ждала у венткамеры, схватил за руку, подала синий халат, какие Егор видел только в старых кино:
- Пошли.
Пустой гулкий коридор кончился железной дверью, за которой в условном порядке горой стояли картонные ящики. Пыльные. После первых перемещений воздух только слегка замутился, но над вторым рядом Лапкин исчихался. Хорошо, Тоня услышала, принесла лёгкий картонный респиратор, в каких показывают японцев. Выглядел он несолидно, а помог - чих прекратился.
Зато спина и руки заныли от усталости. Каждый ящик весил немного, килограммов пять, наверное. Но если перекидываешь сотню - это полтонны! А Егор, хоть и жилистый, но не супермен же? В театре такого темпа отродясь не случалось, вот спина и загудела. В обеденный перерыв снова прибежала Тоня, принесла чай и бутерброды. Пока сыщик-грузчик переводил дух и остывал, она застелила ящик бумажной скатёркой, протерла лицо Егора, а потом и руки влажной, приятно пахнущей салфеткой:
- Ой, как пропылился! Ладно, ешь, а то оголодал, аж руки трясутся. Не спорь, я вижу!
До конца дня завал уменьшился наполовину. Со стоном разогнувшись, Лапкин подумал, что такой труд - не для него. Работа в театре по сравнению с перетаскиванием ящиков выглядела высокоинтеллектуальной и малоподвижной, хотя гиподинамией тоже не грозила. Оставив халат и респиратор в комнате, сыщик одеревеневшей походкой двинулся по коридору в сторону вентиляционной камеры. Тоня попыталась остановить:
- Погоди, на улице ещё светло! Увидят!
- Пусть видят. Мне нужна горячая ванна и постель. Иначе я умру.
Никто, конечно, не смотрел в кусты, откуда вылез донельзя усталый парень. Он шёл никем не замечаемый по пустынному парку, когда его догнала девушка, взяла под руку и увела в дом по соседству с "Крайлесом".
- Вот ванная, вот халат, - показала и строго приказала Тоня, - наливай и отмокай, а я Барона выгуляю. Гектора накормлю, не переживай!
Дверь хлопнула. Егор разделся, сложил джинсы и ковбойку на пол. Стерильная чистота ванной комнаты смущала его, а цеплять пыльную, провонявшую потом одежду на белоснежные крючки - казалось кощунством. Напустив горячей воды, сыщик с блаженным стоном погрузился в пену какого-то шампуня. Мышцы отмякли, гудение в спине ослабло. Минут через двадцать или полчаса - он не заметил время, но вода немного остыла, и пришлось добавить горячую - вместе с усталостью проснулся голод.
Понежившись ещё немного, Егор вылез, обтёрся досуха, надел халат, мужской, немного большеватый. На полочке перед зеркалом нашлась открытая упаковка одноразовых лезвий. Стараясь не думать, кому принадлежит халат и бритвы, он выскоблил щёки, пальцем растёр зубную пасту по дёснам. Причесал волосы рукой и двинулся на кухню.
Под прозрачной крышкой в кастрюле багровел холодный борщ с оранжевыми кругами жира. Сглотнув слюну, Егор ушёл от соблазна. Квартира оказалась двухкомнатной. Зал, где древнее пианино "Красный Октябрь" занимало один угол, а диван напротив старого телевизора - другой, выглядел опрятно и аскетично. Спальня - с полуторной кроватью и шкафом - оказалась маленькой и уютной. Сыщик не совладал с любопытством, открыл шкаф, просмотрел полки, шевельнул висевшие девичьи наряды и облегчённо вздохнул - присутствия мужчины не наблюдалось.
Надо ли говорить, что вечером сбылось наибольшее из мечтаний Лапкина? Предваряющее не менее большую мечту о жене, нескольких детях и семейном счастье?
*
Утром Егор тихонько выполз из-под одеяла, стараясь не разбудить сладко спящую Тоню. Барон вопросительно посмотрел: 'Идём на прогулку?'