Но как-то перед вечером остановилась на понизовской улице танковая колонна. Эта пришла с другой стороны, от фронта. Мигом повыныривали из люков танкисты — черные, что грачи. В комбинезонах, в кирзовых шлемах. Огляделись, некоторые пробежались туда-сюда. Потом все попрятались в люки, начали разводить танки по задворкам, укрывать маскировочными сетями. Деревенские переулки враз покрылись рубчатыми следами гусениц.
— Здравствуй, дед! Узнаёшь? — остановился возле кузни высокий старшина-танкист.
— Ты? Ну, обрадовал! А я, понимаешь, все сокрушаюсь: не успел хорошему человеку спасибо сказать. За табачок. Знатный оказался табачок! Сделаешь затяжку — будто пяток годов с плеч… И спасибо не сказал, и не узнал, как тебя по имени-отчеству…
— Ну, вот еще, по отчеству! — улыбнулся старшина. — Сергеем звать. Усов по фамилии. А спасибо, дедушка, как раз тебе причитается. Помнишь, направил ты нас тогда проселком? У самых Скворцов мы и перехватили ту колонну. Такой концерт дали немцам — не надо театра! Один долговязый чесанул лугом к лесу. Автомат бросил и запетлял, запетлял. Ни дать ни взять — заяц. Ноги тонкие, длинные, а голенища широченные, как ведра. Но дурак: разве от пулемета уйдешь?
— Он, сукин сын! — воскликнул дед Роман. — Мой знакомец. Часовым все торчал у штаба. Старуху мою, Максимовну, в могилу свел. Милку, собачонку, из автомата… ни за что. И все по хлевам да чуланам шастал, вонючка поганая! Курочку ему, поросеночка…
Танковая часть расквартировалась в Понизовье. Машинам — чистка и смазка, людям — баня и отдых.
В Ленькиной избе-пятистенке разместился штаб. Застрекотала пишущая машинка, у крыльца встал часовой с автоматом.
А вечером в конце деревни заиграла гармонь. Умытые, принаряженные девчата потянулись туда. Там и деревенская ребятня. Ленька среди нее за главного.
Ожило, повеселело Понизовье. Даже женщины и те посветлели лицами, хоть и выматывались на пахоте, хоть и ели не досыта. Один дед Роман не в духе. Все чего-то хмурится.
Но вот и он словно бы отмяк. Пошептался о чем-то с танкистом Сергеем Усовым — и сразу стал другой дед. Над Ленькой пошучивает, задирает его, а сам глядит хитро и озорно. Чует Ленька — что-то удумал старый, а что? Помалкивает дед, про себя разумеет.
Вечерком кузнец отправился в штаб. Бороду свою тщательно расчесал гребешком, трофейную пилотку надел на русский манер — чуть набок.
Деловито отстранив часового, дед Роман объяснил:
— По делу. Начальство-то на месте?
— На месте. Проходи, дедушка.
Молодой подполковник что-то писал за столом. Увидев вошедшего старика, он быстро встал, отодвинул бумагу:
— Прошу! — и, шагнув навстречу, поздоровался за руку.
Дед Роман сел на лавку, одобрительно оглядел чистую, прибранную комнату: выскобленный пол, накрытый плащ-палаткой стол, новенький вороненый автомат на стене. Потом спросил:
— Небось не догадываешься, по какому такому делу пожаловал к тебе деревенский дед?
— Не догадываюсь, — признался подполковник, протягивая открытый кожаный портсигар. — Может, просто в гости?
Дед Роман взял папиросу, повертел ее в пальцах и полез в карман за своим кресалом, чтобы высечь огонь.
Подполковник щелкнул трофейной зажигалкой, поднес огонек.
— Нет, не в гости, — отрубил дед Роман. — Пришел указать тебе на беспорядок, раз ты сам его не видишь.
— Что вы имеете в виду? — посерьезнел подполковник.
— Ну как же? Танк в речке валяется… Как обломил мосток, с тех пор и мокнет. Или не видал?
— Так то немецкий танк, да вдобавок еще и поврежденный. Башню заклинили снарядами наши артиллеристы…
— Мало ли что заклинили, а ты вели вытащить, штука добрая, — перебил дед Роман.
— Не пойму, зачем вам, дедушка, трофейный танк понадобился? — улыбнулся подполковник. — В хозяйстве вроде бы ни к чему такая вещь…
— А затем, что в той «тигре» тыща лошадиных сил, а может, и всех две тыщи. А мы на коровах пашем. Понял?
— Понял! — четко ответил подполковник. — Сейчас прикажу осмотреть трофейную машину.
Дед Роман сощурил веселые глаза, скособочил в улыбке бороду:
— Поздно! Этот утопленник уже осмотрен. А приказал я. Ну, не приказал — попросил твоих механиков. Сказать по правде, они же меня первые и надоумили запрячь «тигру».
На следующее утро сцепом из двух боевых машин на толстом стальном тросе танкисты вытащили из реки «тигра», приволокли к дедовой кузне.
Старый Роман вышел в фартуке, в рукавицах. Потрогал заржавленные траки, спросил:
— Ну как, хлопцы, получится из этого инвалида местоимения?
Механики весь день не вылезали из бронированного брюха танка, что-то там колдовали. Даже обедать не пошли — Ленька им в котелках принес. А перед вечером они снова заарканили «тигра» тросом, потащили своим сцепом вдоль деревни.