Они шли медленно, без разговоров, сберегая дыхание для ходьбы, связанные одной веревкой и одной целью. Замыкающий, самый крупный из всех, то и дело поправлял маску, прятал лицо от солнца. Несколько раз он падал, и тогда товарищи глиссировали по льду к нему на помощь, и он вновь поднимался и продолжал путь. Вечером путники подошли к последнему на сегодняшний день препятствию, почти отвесной скале, по которой несколько часов нужно было подниматься вдоль вертикальных страховочных перил. Погода портилась, поднялся холодный ветер, посыпал снег, долину внизу постепенно закрывали облака.
– Быстрее бы добраться до места. Я пойду первым, – сказал Дема.
– Хорошо, проверяй веревки, – ответил ему Клим и направился к здоровяку, который подходил к склону.
– Как ты?
– Да в норме. Солнце слепило днем, местами терял вас из виду, все вокруг становилось белым. Теперь лучше, голова только раскалывается страшно, но до лагеря дотяну, – прохрипел Косматый.
– Поднимайся, я за тобой, а то погода портится.
Здоровяк с трудом полез вверх, а Клим стал карабкаться следом.
Заканчивалась скала на высоте шести с половиной тысяч метров, там расположился второй высокогорный лагерь, который был разбит на плоской площадке, образовавшейся в результате движения горных пород. Стоянка была хорошо защищена рельефом от ветра, утром первые лучи согревали ее, с этой высоты открывался потрясающий вид на долину внизу, но теперь повсюду виднелись только ледяные пики и хмурые грозовые облака.
Подбираясь к краю скалы, Дема отцепил карабин – для того, чтобы обойти крепеж перил и подсоединиться к ним выше. Внезапно на голову посыпался снег, потом ледяные камни, некрупные, но их было достаточно, чтобы он потерял баланс. Руки его судорожно хватали воздух, шипы впивались в гору, падение было неизбежным, но второй страховочный трос должен был удержать альпиниста и спасти от полета в бездну. Канат натянулся, заскрипел, затормозил падение, и вдруг что‑то лопнуло. Основная веревка, к которой прикрепился Дема, не выдержала. Выбившись к вечеру из сил, он подсоединил страховку к прошлогодним перилам, которые сгнили и пришли в негодность. И вот он полетел вниз по склону, успев только крикнуть: «Шерпы!».
Косматый, увидев падающего товарища, сделал петлю из связывающей их веревки и накинул ее на скальный выступ недалеко от себя, потом с силой вбил «кошки» в склон, присел и воткнул ледоруб в тело горы. Дема пролетел мимо него. Веревки выдержали. Здоровяка дернуло, но он не сорвался. Дема ударился головой в момент натяжения, сильно испугался, но был в порядке и уже подсоединялся к нужным перилам. Здоровяк отцепил себя от общей страховки и стал подниматься вверх.
Шерпы были предупреждены по рации о том, что к вершине движутся альпинисты, которых необходимо остановить или хотя бы задержать. Сейчас был не сезон, и частные экспедиции еще не прибыли в лагерь, поэтому ошибиться в том, кто встретился им на пути, шерпы не могли.
Когда Клим и Дема забрались на скалу, они застали драку, а скорее, просто избиение – Косматый топтал двух щуплых, невысоких проводников грубыми высокогорными ботинками, шипы то и дело пробивали ткань и доставали до плоти; потеряв способность сопротивляться, шерпы лишь стонали и всхлипывали.
– Стой! – крикнул Клим, но его на сильном ветру не было слышно.
Тогда он подбежал к здоровяку и бросился на него, пытаясь сбить с ног. Они упали и стали кататься по земле.
– Прекрати! Это я! – кричал Клим.
Но Косматый лишь махал руками и рычал. И только отвесив Климу несколько ударов в голову и получив столько же в ответ, громила угомонился, оттолкнув товарища от себя.
Разъяренный здоровяк направился к палаткам, Дема подошел к Климу и помог подняться. Вдруг он резко подался назад, не то крикнул, не то простонал, испугавшись чего‑то, и повалился на землю. Клим обернулся и увидел мертвого альпиниста в черной выцветшей куртке, точнее, только верхнюю его часть, ног не было. Он сидел, подпирая спиной склон, лицо его было свинцовым, плоть местами отсутствовала, открывая взорам череп и пустые глазницы, кисти рук были обглоданы ветром до костей.